«Когда тебе делает протез человек без ноги, который рассказывает, как он теперь на сноуборде на Красной Поляне катался – это очень мотивирует… Я сам после протезирования уже прыгал с тарзанки, спускался на байдарке, играю в мотобол. У меня два мотоцикла: один дорожный, я сделал выносы вперед для ног, и «Харлей» для дальних путешествий». Ветеран СВО Сергей Фролов рассказал, как в госпитале встретил свою будущую жену и какие мечты планирует реализовать на выплаты по ранению.
В июне 2022 года старший лейтенант Сергей Фролов подорвался на мине и получил типичное ранение сапера – но не из-за собственной ошибки, а при попытке спасти товарища. Что оказалось для него в этом боевом эпизоде самым обидным? Чей пример развеял его сомнения в успешной дальнейшей жизни после тяжелой травмы? Как ему удалось прийти к чувству удовлетворения от жизни сегодня? На эти и другие вопросы ветеран СВО Сергей Фролов ответил газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Сергей, что привело вас в свое время в военную профессию?
Сергей Фролов: Первый раз я столкнулся с армией в 2012 году – срочная служба, воздушно-десантные войска. Мне понравилось, и я решил, что хотел бы и дальше служить в силовых ведомствах. Тем более я активно занимался силовыми видами спорта (гирями), учился на физкультурном факультете.
Сначала метался на «гражданке» – СОБР, ОМОН, а потом мне мой тренер говорит: «Серег, тут в воинской части нужен спортсмен на контракт». Так я и отслужил два контракта по три года, инструктором по физподготовке. У меня был замечательный командир, он считал, что из спортсмена сделать военного намного легче, чем из военного – спортсмена. Так в итоге и получилось. Мне постепенно захотелось стать настоящим военным, поучаствовать в боевых действиях. Выучился на сапера, летал в командировки в Сирию. И как раз прямо после возвращения из последней такой командировки и очередного отпуска – началась спецоперация.
ВЗГЛЯД: Вас тут же отправили в зону боевых действий?
С. Ф.: Сначала, конечно, прошел боевое слаживание – попал в новое подразделение, с новыми людьми. И потом уже с конца марта приступил непосредственно к выполнению боевых задач.
ВЗГЛЯД: В чем они заключались?
С. Ф.: Все, что связано с саперным делом. Работали по всей линии соприкосновения – отрабатывали и возвращались на базу. Периодически выезжали на боевые задачи: ночью минируем, утром разминируем – чистили мосты, электростанции. Много точек: Счастье, Лисичанск, Донецк, Северодонецк. Такие качели, что поспать удавалось не всегда.
ВЗГЛЯД: Для сапера основной профессиональный риск – мины? Страшно было постоянно ощущать эту угрозу?
С. Ф.: Мы, саперы, постоянно ходим по минным полям, так что страх притупляется. Но ожидание подрыва все равно есть. Это привычное состояние. Тем более что сейчас много мин очень сложных или невозможных для извлечения. Поэтому самое обидное – то, что я в итоге подорвался на самой обычной противопехотной ПМН-2 1973 года разработки.
ВЗГЛЯД: Почему так случилось?
С. Ф.: Меня с напарником отправили эвакуировать раненого, сзади шел наш командир. А раненый был большой – 120 кг, а тащить надо было километр по очень узкой тропинке, по минному полю. Тут моего напарника шатнуло от нагрузки, он сделал шаг в сторону – взрыв! Меня шатнуло вслед за ним. И всё – мы втроем лежим, загораем.
Первое ощущение – думал, может, пронесло? Боли нет вообще. Думаю: пальцы переломало, соберем. Но когда посмотрел – всё, ноги нет. Потом подошли наши саперы, еще из-под нас пару мин вытащили, красавцы. Вынесли нас, эвакуировали сначала в Ростов-на-Дону.
ВЗГЛЯД: Вы сразу поняли тяжесть ранения? Что жить придется с рядом ограничений.
С. Ф.: А вот как раз в ростовском госпитале и понял кое-что. Заезжаю в палату – там тоже лежит парень без ноги. Я говорю: «Привет, ты тоже?» Он: «Да, но еще 20 лет назад». Как 20 лет? Как же он попал обратно, почему еще воюет?
Оказалось, он воюет, не соврать, с 1998 года. Участвовал во всех конфликтах, освобождал школу в Беслане, восемь ранений, четыре ордена Мужества. Классный парень, на тот момент, когда мы встретились в госпитале – боец элитного подразделения. И вот как раз благодаря ему у меня все сомнения по поводу моей жизни без ноги полностью обнулились. Я понял, что жить можно, и жить можно кайфово.
Мы потом еще встречались. Я ему передачки делал на передок, сам ездил в его часть как инструктор по минно-взрывным делам – надо было новеньких натаскать. Недавно ко мне в гости приезжал. И поехал дальше задачи выполнять.
Он как раз мне дал первые контакты протезистов, заботился обо мне, как мог. По его позитивным мыслям я понял, что жизнь даже с таким ранением продолжается полнейшим ходом.
ВЗГЛЯД: Из Ростова куда отправили на лечение и реабилитацию?
С. Ф.: После Ростова меня как раз для продолжения лечения отправили в Санкт-Петербург, в Военно-медицинскую академию имени Кирова. Как мне там понравилось! Волшебное место. Врачи, медсестры, персонал – все ровно на том месте, где и должны находиться, любят свою работу.
И еще там начальником реанимационного отделения оказался человек, у которого я принимал физподготовку на первом месте службы. Он ходил со мной, таскал кислородный аппарат, чтобы я спокойно переживал дорогу до операционной. Я сам какое-то время дышать не мог...
ВЗГЛЯД: Почему не могли дышать? Были осложнения?
С. Ф.: Словил внутрибольничную пневмонию, потом сепсис – заражение крови. Первую неделю абсолютно ничего не помню, был в каком-то бреду, температура под 40. Положили в отдельный бокс. Главврач каждое утро приходил, смотрел… Каждый день операции начинались с меня.
Долго меня ремонтировали. В какой-то момент прихожу в сознание, заходит медсестра: «О, Сереж, привет!». Видит, что я ее не узнаю: «Ой, каждый день на операции приезжаешь, а запомнить не мог». Потом зашла в мою палату, когда меня из реанимации выписали. Я опять ее не узнал – она в маске, только глаза видны зеленые. Говорит: «Я Вероника». Я от смущения даже почему-то выругался и говорю – красивая! Она: «Ну можно было чуть нежнее, но комплимент засчитан». С тех пор начали общаться.
ВЗГЛЯД: Общаетесь до сих пор?
С. Ф.: Да, поженились в 2024 году, она мне полгода назад дочь родила.
ВЗГЛЯД: Значит семейная жизнь налажена! А как прошло протезирование – чувствительная тема для всех с похожими ранениями? Вы получили сразу протез от Минобороны?
С. Ф.: Я не хотел ждать, я по натуре нетерпеливый. Пошел в частную клинику, запротезировался там. Первый протез – как первая машина: главное, чтобы был. Потом постепенно приспосабливаешься. Очень многое зависит от мастера-протезиста. У первого моего мастера у самого на одной ноге протез, а на второй седалищный нерв поврежден – он ступню не чувствует. И когда тебе делает протез человек без ноги, который рассказывает, как он теперь на сноуборде на Красной Поляне катался – это очень мотивирует.
ВЗГЛЯД: Как дались первые шаги?
С. Ф.: Первые шаги – больно и страшно делать. Но уже через неделю-полторы я спокойно ходил без палочки, разве что прихрамывая.
ВЗГЛЯД: Насколько сейчас чувствуете ограничения физических движений?
С. Ф. Кое-что все-таки есть. Я ведь мастер спорта по гиревому спорту. Так вот, толкать гири теперь не могу, потому что это движение требует особого усилия на стопу. В остальном – хожу полноценно, гуляю с женой, разве что стараюсь не бегать. Даже на соревнованиях выступал, сломал один протез…
В прошлом году стал вторым на чемпионате Европы по жиму лежа. Строю дом, гараж. По улице хожу – никто не знает, что у меня нет ноги, даже ребята на работе. Жена иногда забывает: забежит куда-то по лестнице, я говорю: «Погоди, помедленнее». Она: «Ой, забыла». Прыгал с тарзанки, спускался на байдарке, играю в мотобол. Живу абсолютно полноценной жизнью, ограничений ноль. Все ограничения – они только в голове.
Более того – езжу на мотоцикле. У меня два мотоцикла: один дорожный, я сделал выносы вперед для ног, спокойно передвигаюсь – и «Харлей» для дальних путешествий. После свадьбы проехали с женой на мотоцикле три моря – Азовское, Черное, Каспийское. Да и вообще в дальнейшем тоже по России поездить хочется. Например, хочу Байкал посетить на мотоцикле, Териберку. Есть и другие мечты.
ВЗГЛЯД: Какие?
С. Ф.: Достроить дом, поставить баню, гараж – чтобы мог выйти и в своих мотоциклах ковыряться. И сына, наверное, еще надо – продолжение рода. Девочка – это очень хорошо, я очень хотел девочку первую, но в дальнейшем все равно нужен сын. Ну и на пенсию – отправиться куда-нибудь на юг, чтобы можно было круглый год кататься на мотоцикле.
ВЗГЛЯД: С военной пенсией, вы имеете в виду? Планируете скоро выйти в запас?
С. Ф.: Да, с военной – но в запас пока не планирую, продолжаю службу в нашем местном военкомате. И выплаты за ранение и инвалидность должны помочь в исполнении этих целей.
Были, правда, у меня некоторые сложности с этими выплатами. Оказалось, что в электронной базе Минобороны я как военнослужащий не числился, потерялся при переводе из одной воинской части в другую – хотя при этом мне и денежное довольствие выплачивали, и в командировки отправляли, и к награждениям представляли. А раз я, согласно этой базе, не военнослужащий, то часть выплат за ранение мне не положена. Военно-социальный центр (ВСЦ) Минобороны и фонд «Защитники Отечества» совместно помогли мне восстановить справедливость.
Я так всем сослуживцам и говорю – с любыми трудностями можно справиться. Тем более что среди моих друзей много тех, кого называют людьми с ограниченными возможностями – и среди них я вообще не вижу ребят, которые бы унывали, бросили бы всё и сказали: «я больше не могу».
ВЗГЛЯД: Но есть и такие, кто впал в уныние, особенно в первые месяцы реабилитации. Что бы вы им посоветовали?
С. Ф.: Во-первых, заниматься спортом. В нашем случае спорт – это жизнь, он развивает мышечный корсет. Некоторые мышцы могут взять на себя функцию отсутствующей ноги или руки.
Во-вторых, не отчаиваться, идти всегда вперед. Не сидеть дома, везде участвовать, искать счастье. Обязательно иметь какое-то хобби, увлечение чем-то. Сейчас много направлений, где инвалидам дают поработать: стрельба из лука, волейбол сидя. И наконец – не зацикливаться на себе, не жалеть себя. Наоборот – больше нагружать, больше от себя требовать.
В итоге будет результат – неизбежно придешь к ощущению кайфа и наслаждения от жизни. Если действительно хочешь жить дальнейшую жизнь – будешь жить ею.
