«Я просто не мог себе позволить в мои 25 лет двигаться с помощью каких-то приспособлений». Ветеран СВО Григорий Мосев рассказал, как после тяжелого ранения пошел наперекор медицинским рекомендациям и что из этого вышло.
Житель Кемерова Григорий Мосев – не слишком частый пример человека, полностью опровергнувшего печальные прогнозы врачей. Мобилизовавшись после работы санитаром в «красной зоне» больницы для пациентов с ковидом, он стал для врачей причиной пересмотреть медицинский прогноз его реабилитации.
С каким вердиктом врачей он не смог смириться? Почему усиленно занимался реабилитацией втайне от родных? Что теперь говорят специалисты по поводу его случая? На эти и другие вопросы ветеран спецоперации Григорий Мосев ответил газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Григорий, помните свои чувства, когда получили повестку осенью 2022 года?
Григорий Мосев: Дело в том, что я ее даже не успел получить, я сам за ней пришел. В то время я работал санитаром в больнице, помогал бороться с коронавирусной инфекцией – в «красной зоне», в приемном отделении. Как отоспался после очередной смены – смотрю, объявлена мобилизация. Решил сам заехать в свой военкомат и спросить, нет ли для меня повестки. Мне говорят: «Да, вот сейчас выпишем вам новую». Выписали, и я пошел на СВО.
ВЗГЛЯД: Почему вы так были уверены, что повестка будет? Мобилизация ведь была частичная.
Г. М.: Я в тот момент уже имел военно-учетную специальность разведчика. Опять же возраст у меня призывной. Да и, честно говоря, я все-таки считаю себя патриотом и неплохо знаю историю, а у нас в России воевало каждое поколение наших мужчин. Так что я сразу подумал, что теперь пришла и моя очередь, нельзя оставаться в стороне во время таких событий.
ВЗГЛЯД: Куда вы были в итоге направлены?
Г. М.: 76-я гвардейская Псковская дивизия ВДВ, девятая штурмовая рота. Вся моя служба была на Краснолиманском направлении, в районе Кременной.
ВЗГЛЯД: Ваши первые впечатления от попадания в зону боевых действий?
Г. М.: Волнение. И, не побоюсь признаться, какой-то неописуемый страх. Помню эти чувства, когда приблизились к линии боевого соприкосновения – наши низко пролетающие самолеты, звуки разрывов, которые не прекращаются ни на секунду… Конечно, кроме этого нормального человеческого страха, был уже интерес и желание приступить к выполнению боевых задач.
ВЗГЛЯД: В чем заключались эти задачи?
Г. М.: Сдерживание противника, оборона позиций, захват тех или иных точек. Я был гранатометчиком в основном. Когда получил ранение, был уже птурщиком.
ВЗГЛЯД: Что случилось в этот момент?
Г. М.: Честно говоря, помню смутно. Услышал очередь, упал от дикой боли, скрючился –очнулся уже в госпитале. Была перебита бедренная артерия, потерял большое количество крови
ВЗГЛЯД: Что вам сказали врачи?
Г. М.: Их главный вердикт был в том, что я больше никогда не смогу передвигаться самостоятельно, без каких-либо приспособлений. В лучшем случае – с тростью. Так и говорили: вы всегда будете хромать и всегда будет трость.
Таков стандартный и медицински обоснованный прогноз при том характере повреждений, который был у меня обнаружен. Оказался перебитым перекресток в подколенной области – разветвление седалищного нерва на малые и большеберцовые нервы.
ВЗГЛЯД: Что вы подумали, услышав такой прогноз?
Г. М.: Что категорически с ним не согласен. Даже еще детально не разбираясь в диагнозе, я был стопроцентно уверен, что смогу восстановиться, смогу передвигаться самостоятельно. Я просто не мог себе позволить в мои 25 лет двигаться с помощью каких-то приспособлений. И начал делать все, чтобы все эти врачебные прогнозы опровергнуть на практике.
ВЗГЛЯД: Что именно?
Г. М.: Например, у меня был утвержденный план занятий по реабилитации. И я его не просто выполнял, а перевыполнял – и многократно.
Если была показана физическая нагрузка на ногу в полтора килограмма, я сразу начинал делать упражнения с пятью килограммами. А когда мне говорили: «Пора переходить на пять килограммов», – я уже брал на себя 12 и более. Если на ЛФК мне рекомендовали заниматься два раза в день по 40 минут, я занимался четыре раза в день, причем некоторые занятия самостоятельно, без физиотерапевтов.
ВЗГЛЯД: Врачи не сдерживали ваше усердие?
Г. М.: Еще как сдерживали. Мне рекомендовали относительный покой, ограничивали количество шагов в день до пяти тысяч. А я старался проходить десять и более – именно расхаживаться, давать нагрузку на ногу. А если, например, процедуры были в другом корпусе, меня пытались отвезти туда на инвалидной коляске. А я сам изначально шел на костылях, потом с тростью.
Мои родные и близкие – тоже из самых лучших побуждений, разумеется – старались меня оберегать, удерживали от нагрузок. Поэтому я все эти дополнительные упражнения делал втайне от них.
Было очень тяжело: я ходил, сильно сгибая колено, не мог выпрямить ногу. Но тем не менее ходил, расхаживал ее, старался максимально передвигаться именно пешком, считал, что это основное условие для восстановления работоспособности суставов.
ВЗГЛЯД: Как долго длился этот путь и когда вы почувствовали, что он дает результат?
Г. М.: Результат появился где-то через четыре месяца после начала таких занятий – я стал ощущать, что восстановление идет быстрее, нога лучше функционирует. И уже через год полностью отказался от любых приспособлений для передвижения, в том числе от трости.
ВЗГЛЯД: Можно сказать, что вы восстановились полностью?
Г. М.: Не совсем. Бегать пробовал, получается, но с опаской. Прыгать не совсем получается в той же степени, как прыгал до ранения. В этом смысле ограничения есть, но в плане обычной, повседневной жизни, с точки зрения ходьбы – восстановление полное. Главное, я теперь целиком передвигаюсь самостоятельно, не используя никаких дополнительных средств. Хотя из армии, конечно, по здоровью пришлось уволиться.
ВЗГЛЯД: Чем вы занимаетесь сегодня?
Г. М.: Во-первых, продолжил свое образование. Получаю высшее, в нашем Кузбасском государственном техническом университете, по специальности «Государственное и муниципальное управление». Не так давно получил диплом педагога дополнительного образования детей и взрослых. Надеюсь получить диплом по нашему региональному аналогу федеральной программы «Время героев» – «Свои герои. Кузбасс».
А во-вторых, хотя я уволился из Вооруженных сил, продолжаю помогать армии и нашим военнослужащим – меня пригласили работать социальным координатором фонда «Защитники Отечества» и параллельно сотрудником Военно-социального центра Минобороны (ВСЦ). Когда ветераны, с которыми я теперь работаю, узнают, что я прошел путь успешного восстановления после ранения, сами становятся гораздо более мотивированными для достижения собственного успеха, возвращения к мирной жизни.
ВЗГЛЯД: А врачи, которые когда-то давали по вашему поводу скромные прогнозы, что говорят?
Г.М.: Не скрою, делают комплименты. Смотрят восхищенными глазами. И разговоров о том, что все то, что я сделал, сделать невозможно – больше нет. И мне тем более прибавилось уверенности в том, что в этой жизни возможно все.
