«Я зарабатываю меньше, чем на «гражданке», но чувствую, что служу людям и воплощаю свою мечту». Ветеран СВО Азамат Гареев рассказал газете ВЗГЛЯД, как остался жив, попав на минное поле, и в чем видит сегодня свою главную задачу как сотрудника военкомата.
Даже после тяжелого ранения Азамат Гареев не захотел оставить армию – наоборот, подал рапорт о том, чтобы остаться в составе Вооруженных сил. Сегодня лейтенант Гареев – ведущий специалист-эксперт военного комиссариата Чекмагушевского района в Башкирии. Почему он предпочел продолжить службу в армии, а не вернуться в бизнес? Как ощущаются фантомные боли? Можно ли смеяться над своей травмой? На эти и другие вопросы Азамат Гареев ответил газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Чем вы занимались до СВО?
Азамат Гареев: У меня было свое дело – производство мебели, открыл его еще когда мне был только 21 год. За следующие 13 лет успел запустить свои фабрики и в Башкирии, и в Петербурге, и в целом отлично себя чувствовал.
ВЗГЛЯД: Но все же в итоге оказались в окопах.
А. Г.: Дело в том, что я всю жизнь хотел быть военным. Еще в семь лет твердо говорил: «Когда вырасту, буду военным». Даже досрочно окончил профтехучилище, именно чтобы прежде всего пойти в армию – 12 мая 2008 года мне исполнилось 18 лет, а уже 31 мая я отправился на срочную службу.
Я мечтал продолжить военную карьеру профессионально после срочной службы, но по ряду причин в то время не сложилось, поэтому и занялся в итоге мебелью. А когда началась спецоперация, подумал – вот он, мой шанс вернуться к детской мечте. И конечно, Родине помочь.
ВЗГЛЯД: Вас мобилизовали?
А. Г.: Нет, почему-то в то время я в списки мобилизованных не попал. Хотя, конечно, очень внимательно отслеживал происходящее – у меня осталось много друзей среди военных со времен срочной службы. Я со всеми поддерживал связь, помогал фронту из тыла. А к марту 2024 года понял, что надо легализовать свое участие в СВО – и заключил контракт с Минобороны.
Попал в одну из частей Южного военного округа. Служил мотострелком, был сержантом, командиром отделения. Был в итоге ранен…
ВЗГЛЯД: При каких обстоятельствах?
А. Г.: Я вел группу из Бахмута в Клещеевку – забирать раненых, менять их на здоровых бойцов. По пути увидел противотанковую мину, стал ее обходить – и тут заметил под ногой металлический блеск. Противопехотная мина рядом, да не одна, а четыре сразу вокруг!
Взрыв, нога улетела в правую сторону, я упал... Если бы упал чуть левее или правее – все было бы гораздо хуже. Одна мина подорвалась, остальные – нет, не знаю почему. Рядом лежали еще два ВОГа (осколочный боеприпас для подствольных гранатометов – прим. ВЗГЛЯД), которые тоже не сдетонировали.
ВЗГЛЯД: Спас бронежилет?
А. Г.: В том числе. Шрамы по телу сегодня идут у меня прямо до каски. Если верить врачам, с меня собрали более тысячи осколков. Когда в майке хожу, следы от ранений выглядят как загар – все, что под майкой, нетронуто. А все потому, что майка повторяет контуры бронежилета.
ВЗГЛЯД: Как прошла эвакуация?
А. Г.: Восемь часов меня тащили на носилках 12 ребят: сначала шестеро несли одну половину пути, потом еще шестеро – другую. И снова повезло: ни одного прилета, ни одной «птички» за все это время – разве так бывает? Потом на вертолете – в Ростов, затем эвакуировали в госпиталь в Оренбург долечиваться.
ВЗГЛЯД: Что говорили врачи в госпитале?
А. Г.: Что нога не отрастет (улыбается). Но с точки зрения медпомощи все в порядке – я получил три протеза общей стоимостью около 8,5 млн рублей. Протезы периодически проходят ремонт, государство опять же все это оплачивает. Армия оплатила мне проезд до дома после госпиталя, да и в целом все положенные выплаты по ранению.
ВЗГЛЯД: Эмоционально было сложно возвращаться к мирной жизни после тяжелого ранения? Кто-то чувствует себя потерянным, у кого-то злость или чувство обиды...
А. Г.: Обидно было другое: когда мы были на СВО, можно было услышать, что мы заключили контракт ради денег. Да, я пошел в армию сержантом, вырос до лейтенанта, стал заместителем командира роты. Денежное довольствие мое тогда было 306 тыс. рублей, но на «гражданке» я зарабатывал куда больше своим мебельным бизнесом.
ВЗГЛЯД: Снится ли вам война?
А. Г.: Война снилась только первые два месяца после возвращения домой. Из тех эффектов, которые обычно переживают ветераны, вижу в себе один очень остро – хочется обратно на СВО, к пацанам… Были и фантомные боли – ничего не помогало… Но сейчас основная фантомка закончилась, разве что иногда – как будто кувалдой по ноге ударили.
ВЗГЛЯД: Как близкие отреагировали на ваше ранение?
А. Г.: Вам может показаться странным, но реагируют до сих пор с юмором. Жарим, например, шашлыки, я на инвалидной коляске, мама нарезает салаты и вдруг просит: «Сбегай-ка быстренько домой за майонезом»! Но иначе нельзя, я так приучен и ничего плохого в этом не вижу.
ВЗГЛЯД: С вашим тяжелым ранением не просто найти и реализовать себя в профессии.
А. Г.: Наоборот! Повторю, сбылась моя мечта детства, я теперь кадровый военный. Помог мне в этом Военно-социальный центр Минобороны – после моего обращения получил назначение на должность специалиста в военный комиссариат. Ведь сегодня каждый военнослужащий после ранения может выбрать военкомат, где хочет продолжить службу.
ВЗГЛЯД: Не думали вернуться к мебельному производству?
А. Г.: Вполне мог бы, я способен сделать любой бизнес. Но нам, госслужащим, нельзя, а мне очень нравится быть госслужащим. Я пока заместитель военкома, придет время – стану и военкомом. Да, я зарабатываю меньше, чем на «гражданке», но чувствую, что служу людям и воплощаю свою мечту. Деньги ведь не заменят мечту.
ВЗГЛЯД: В чем же суть этой мечты военного? От чего получаете удовольствие на новом месте?
А. Г.: От того, что помогаю ребятам – и призывникам, и тем, кто приходит заключать контракт. Мы общаемся с командирами тех частей, куда направляются наши бойцы, стараемся, чтобы у новобранцев все было хорошо. К каждому бойцу относимся индивидуально. Например, если человек хороший автомеханик – отправляем его в рембат ремонтировать технику, водитель – водителем.
ВЗГЛЯД: Представляете свою дальнейшую жизнь? Чем будете заниматься?
А. Г.: Буду продолжать службу в военкомате, делать военную карьеру, служить Отечеству на своем месте. Убеждать молодежь в привлекательности службы по контракту, в том, что это правильное, достойное и почетное дело и что в любом случае армия своих не бросит. И конечно, делать все для того, чтобы пацаны, которые уходят с моей помощью в армию, благополучно возвращались домой.
