«Если вы прошли через ад и остались живы – вы сильнее любых обстоятельств». Ветеран СВО Камиль Ижболдин рассказал, как после тяжелого ранения преодолел отчаяние и как сегодня помогает преодолевать его таким же, как он.
Бегать полумарафоны, заниматься лыжными гонками и даже силовыми видами спорта – все это возможно в случае ампутации. Своим личным примером это доказывает 28-летний ветеран СВО Камиль Ижболдин. Какие ошибки он совершил при реабилитации после ранения? Стоит ли скрывать полученные увечья? Почему вернувшиеся из зоны спецоперации имеют преимущества на рынке труда? На эти и другие вопросы Камиль Ижболдин ответил газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Как вы попали на СВО?
Камиль Ижболдин: А все было предопределено – я с детства хотел стать профессиональным военным. Учился в кадетском корпусе, и уже тогда привык к порядку, уставу. Закончил Рязанское гвардейское высшее воздушно-десантное командное училище, и на конец 2021 года был молодым лейтенантом, командиром взвода в 76-й десантно-штурмовой дивизии в Пскове. В тот момент мы направлялись на учения – и тогда у меня еще возникло предвидение, что учения эти могут оказаться настоящей войной.
ВЗГЛЯД: Сразу с февраля 2022-го оказались в зоне боевых действий?
К. И.: Нет, несколько месяцев еще были задачи в нашей части, готовил бойцов – ну и жена у меня была беременна, беременность протекала тяжело… Но я знал, что скоро и мне придется воевать. Я офицер, меня готовили, чтобы выполнять боевые задачи.
ВЗГЛЯД: Как жена в своем положении отнеслась к тому, что вы скоро уйдете воевать?
К. И.: Как настоящая жена офицера. Вот с таким животом ходила по военторгу, подбирала для меня снаряжение. Так что в ноябре 2022 года я отбыл в зону проведения спецоперации. Было тяжело, конечно, в такой момент ее оставить. И ей было тяжело.
ВЗГЛЯД: Где вы воевали и были ранены?
К. И.: Попал на Сватово-Кременной участок в ЛНР, Серебрянское лесничество. В критический момент 24 июня 2023 года возглавлял штурмовую группу и группу закрепления. Вышел разведать обстановку, замаскировать позиции, вдруг взрыв – и как в сказке: была нога – и нету ноги. Год отвоевал – и бац. Не думал, что так со мной будет.
ВЗГЛЯД: Что чувствовали в тот момент?
К. И.: Не боюсь признаться: я был в шоке и непонимании. Сознание не отключалось, но было адски больно. Думал только об одном: увидеть дочь. Примет ли жена? Живой, но без ноги – что дальше? Кому я нужен такой? Кричал, матерился во время эвакуации. Меня обкололи обезболивающими. По рассказам друзей – сам этого не помню – я еще и пел под шансон в машине, чтобы разрядить обстановку.
ВЗГЛЯД: Как приходило осознание новой реальности?
К. И.: Далеко не сразу. Первое время в госпитале Вишневского я просто выпал из реальности. Лежишь, смотришь в потолок и думаешь: «Зачем я сюда приехал? Лучше бы остался там, на позициях». Мысли лезли жуткие. Бывало, думаешь –только бы не мучиться и семью не тянуть.
ВЗГЛЯД: Что помогло удержаться?
К. И.: Другие раненые. Рядом лежали ребята с двумя ампутированными конечностями, с перебитым позвоночником – и ничего, шутили. Один парень подошел, сказал: «Хватит киснуть, давай помогу». Меня это зацепило. Я создал в социальных сетях группу «Ампуташки», начал монтировать ролики по 8-10 часов в день – просто чтобы занять голову. Приходили волонтеры, батюшка пел песни в стиле «Бандитского Петербурга». Ты понимаешь: мир не рухнул, тебя не бросили.
ВЗГЛЯД: Как заново учились ходить?
К. И.: Это отдельная история. Культя долго не заживала. Когда делали пробный протез, реабилитолог говорит: «Наступай мне на ладонь». А у меня мышцы атрофировались, сил нет. «Как ты ходить собрался? Иди качай». Я разозлился на себя – и начал работать над собой, делая упражнения для культи с резинкой в палате. Занимался на брусьях, потом с костылями. Научился перекату с пятки на носок. Падал, вставал, снова падал – но не остановился.
ВЗГЛЯД: Долго привыкали к протезу?
К. И.: Получил пробную гильзу и два дня посещал занятия с реабилитологом в центре протезирования и реабилитации ЦИТО, затем получил пробный протез и уехал с ним в госпиталь. Сначала с помощью костылей, а затем уже без них. Пробуя что-то новое. Потом присел – получается, на турник залез – о, получается, спрыгнул – не больно! Я стал ходить везде, отказался от такси и общественного транспорта. Если отекает нога – снял, отдохнул – и снова пошел. А теперь вот даже марафоны бегаю!
ВЗГЛЯД: Как это?
К. И.: А вот так, спорт стал моим лекарством. Увидел ребят на протезах, которые бегают марафоны. Захотел проверить себя. Зарегистрировался на пять километров, а пробежал десять. Потом полумарафон. В первый раз встал на лыжи – упал, думал не встану. Встал. Проехал десять километров. А потом «Лыжня России»: крутой подъем и спуск. На горе стоял, страшно, нога затекла, а вокруг люди смотрят. Думаю: «Если я сейчас сойду – что я себе докажу?» Съехал и не упал. Радость была как в детстве.
А потом мы с товарищами создали даже отдельный проект – «Школа адаптивного спорта».
ВЗГЛЯД: Сами? Без поддержки?
К. И.: Инициатива моя и моих товарищей, но был и грант Росмолодежи на оборудование. Потом проект вырос. Сейчас мы проводим фестивали, забеги по пересеченной местности «Тропа героев», привлекаем паралимпийцев.
Главное – мы создали сообщество. Среди нас, например, незрячий ветеран Саша Миронов – он стал президентом Федерации армрестлинга Мордовии. Арман Аванесян разработал очки с искусственным интеллектом для слабовидящих. Жизнь продолжается.
ВЗГЛЯД: А как насчет выплат и оформления нужных документов после ранения? Можно услышать, что с этим бывают сложности.
К. И.: Проблема многих ребят в том, что информации много, а толку мало. Ты читаешь закон, не понимаешь, куда бежать. Государство же развернуло большую систему помощи в таких случаях – Военно-социальные центры (ВСЦ) Минобороны. Я сам через них многое проходил по выплатам и справкам. Когда наладил контакты, мы создали собственную группу помощи: я, представители ВСЦ, фонда «Защитники Отечества». И в течение недели-двух мы в ручном режиме разруливаем ситуацию. Не нужно платить юристам, ходить по судам.
ВЗГЛЯД: Что вы скажете тому, кто проходит сейчас похожий на ваш трудный путь возвращения к полноценной жизни после тяжелого ранения?
К. И.: Во-первых, вас никто не спасет, пока вы не решите спасти себя сами. Во-вторых, не стесняйтесь. Я с первого дня показывал культю, выкладывал в Сеть. Мы – люди-киборги, члены общества. Не надо замыкаться в себе. Общайтесь, действуйте. Вы прошли через ад и остались живы – значит, вы сильнее любых обстоятельств. И помните: мы – не обуза для общества. Мы – его броня.
И еще: реабилитация – это на всю жизнь. Не повторяйте моих ошибок. Я отказался от центра реабилитации, поехал домой ремонт делать – стены долбил, еще не получив протеза. Последствия: колено болит, позвоночник сдает. Нужно плавание, ЛФК, массаж каждый день. Меньше алкоголя – он дает отек, меньше соленого.
ВЗГЛЯД: А куда обращаться, если все равно нужна помощь?
К. И.: В свой региональный филиал фонда «Защитники Отечества» или в Военно-социальный центр Минобороны по месту жительства. Если нет сил даже на это – пишите мне в соцсети. Гражданские не всегда могут понять, что у вас в голове – но мы, ветераны, отлично понимаем друг друга.
Рынок труда, экономика, технологии – везде нужны такие, как вы. Вы умеете принимать решения, не боитесь ответственности. Я сам сейчас получаю второе высшее – экономическое, по специальности «бизнес и корпоративные финансы». Не нужно ждать чуда. Чудо – это вы сами.
