«Прошел Садовое кольцо за 6 часов 50 минут на двух костылях. У меня было только два варианта: либо ты полностью калека, либо ты перестаешь быть калекой». Ветеран СВО Александр Андронов рассказал о чудесах, которые сопровождали его реабилитацию после ранения, и чем его восхищает спортивное метание ножей.
Подполковник Александр Андронов отдал российским Вооруженным силам десятки лет – и теперь, после возвращения со специальной операции, считает, что может принести пользу в гражданской жизни. Какими необычными методами врачи помогли ему в реабилитации после тяжелого ранения? На кого должны надеяться ветераны спецоперации в первую очередь? И как метание ножей помогает восстановить моральное равновесие? На эти и другие вопросы ветеран СВО Александр Андронов ответил газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Александр, вам к началу СВО было уже за 40. Почему вы, несмотря на возраст, приняли решение уйти воевать?
Александр Андронов: По двум причинам. Во-первых, я кадровый военный, служил до 2016-го, уволился по оргштатным мероприятиям. То есть у меня был опыт военной службы.
После армии я прошел переподготовку и стал учителем основ безопасности жизнедеятельности, черчения, технологии, тренером-преподавателем. И да – когда началась СВО, у меня даже не было мыслей, что мы, старички, будем необходимы. Но уже к осени 2022 года я сделал для себя вывод: всё же есть смысл и мне поучаствовать.
ВЗГЛЯД: Не было страха? Опасений, что можете не вернуться или вернуться с тяжелыми травмами?
А. А.: Еще до того, как подписал контракт, было предчувствие – что вернусь без ноги. И именно без правой.
ВЗГЛЯД: Но ведь не оправдалось предчувствие.
А. А.: Да, правая нога пострадала, но все же осталась при мне. Но жене снились вещие сны перед моим вторым ранением (про первое она даже не знала). У меня жена верующая, а я, скажем так, верю в свое. У меня всегда было ощущение, что это она меня отмолила.
В любом случае я решился. Пошел в военкомат, написал рапорт – но бросать среди учебного года детей все-таки непорядочно. Закончил учебный год, провел выпускной, уволился из школы и подписал контракт. А 31 августа пересек ленточку в должности командира взвода первого батальона 27-й отдельной Севастопольской мотострелковой бригады.
ВЗГЛЯД: На какое направление были отправлены?
А. А.: На одно из самых «сладких» – город-герой Артемовск, он же Бахмут. Сразу пошли ранения… Первое получил 7 сентября – кассета пришла. Незначительное, осколок просто вытащили мультитулом, залепили, даже в госпиталь не отправляли. Еще через полтора месяца снова ранение – сброс гранаты с коптера. Я уже был командиром штурмовой роты. Тогда уже отправляли в военный госпиталь под Бахмутом. Но я и оттуда просто сразу уехал назад, на фронт. Из Бахмута нас отдельным батальоном отправили под Сватово. Там было последнее, третье – 21 декабря 2023-го. Надеюсь, последнее.
ВЗГЛЯД: Что случилось тогда?
А. А.: Был штурм. Нас пинали кассетами, минометами, «Бабой-ягой» – всем, чем можно. Меня ранило ровно в шесть утра.
ВЗГЛЯД: Так точно запомнили время?
А. А.: Есть привычка смотреть на часы при ключевых событиях. Пуля пришла под пах – снайперский выстрел. Нога отваливается, боль неприличная. Кость вынесло. Пуля калибра 5,45 паскудная вещь: зашла красиво, небольшое отверстие, а дальше расколола кость. Часть бедренной кости аннигилировала.
И самое поганое, что ты не можешь передвигаться: там проходит паховая артерия, и при движении застрявшими в ноге осколками ты просто-напросто сам себя разорвешь, а дальше вытечешь.
ВЗГЛЯД: Пуля артерию не задела?
А. А.: Да, мне безумно повезло – это не мои слова, это слова подполковника медслужбы Военно-медицинской академии в Питере, золотые руки. Первое – что не задело артерию. Второе – что рядом был блиндаж, там оказался медик. Потом на этапе эвакуации и вовсе встретился суперпрофи – меня спеленал, ногу поставил в шину и сделал волшебный укол, чтобы я перестал чувствовать боль.
И третье – что ребята смогли меня вообще дотащить до точки эвакуации. А нести там было порядка трех километров через «чачу» – это когда земелька превращается в болото. И это были ребята не моей роты, не моего батальона и даже не моей бригады – абсолютно незнакомые ребята. Спасибо им. Всех в лицо помню.
ВЗГЛЯД: Куда вас эвакуировали?
А. А.: Сначала в Сватово, а потом по маршруту Мостки – Старобельск – Валуйки – Белгород – Петербург. В питерской академии работают если не боги, то их ближайшие помощники, как минимум. Там мне сделали две операции, спасли ногу, затем на две недели – еще один госпиталь в Стрельне. И отправили меня неходячего домой, дав отпуск на два месяца.
ВЗГЛЯД: Как добирались до дома?
А. А.: Вызвал себе социальное такси-микроавтобус до поезда, водитель помогал меня вытаскивать. Начальник поезда лично встретила, уложила, строго-настрого сказала проводнице, чтобы та всегда была рядом. Доехали до Москвы – там опять социальная служба встречала, в коляску посадили, в такси положили. Это меня просто поразило, настолько приятно.
ВЗГЛЯД: Что почувствовали, вернувшись домой?
А. А.: Боль. Я за три недели устроил семье маленький ад. Обкалывался обезболами, но мало помогало. У меня еще собака корги – если папа шевельнулся, папа охнул, она всех поднимет, всех ко мне пригонит. Не спали совсем.
Через волонтеров вновь меня положили в госпиталь – второй филиал Центрального госпиталя им. Вишневского. И опять мне страшно повезло, причем дважды. Первый раз – когда попался лечащий врач Алена Игоревна, святая барышня. Она подобрала мне такой набор препаратов, что я за несколько дней пришел в себя. И второй – когда удалось вернуть ногу к жизни.
ВЗГЛЯД: Что спровоцировало такие боли в ноге?
А. А.: У меня нога вообще не работала, не поднималась – был оглушен бедренный нерв. Никто ничего не мог с этим сделать. И совершенно случайно ко мне зашла волонтер, женщина преклонных годов. Зашла и говорит: «Я остеопат. Не хотите попробовать?». Подержала руку на ранении, потом: «А где еще одно?» – под коленом второе ранение. Подержала руку. «А еще было ведь ранение?» – под левую лопатку осколок пришел, несерьезно, вытащили. «Вот!» – там, оказывается, проходит какой-то нервный узел.
Потрогала лопатку, завела две руки под мою ногу и говорит: «Поднимай ногу». Я говорю: «Тетя, вы, наверное, с ума сошли – она не работает». – «Глаза закрой, поднимай». Это было снято на видео и отправлено Алене Игоревне. Алена Игоревна ответила: «Магия Хогвартса». Я начал ходить, начал спать.
ВЗГЛЯД: После этого делали какие-то специальные зарядки, упражнения?
А. А.: Во втором филиале есть коридор под хорошим наклоном, там катался вверх-вниз на коляске, чтобы руки начали работать. Еще там специальный коридор с метками по 10 метров – ходил потихоньку на костылях туда-обратно.
Потом, уже оказавшись в госпитале ветеранов в Кузьминках, ходил там кругами, плюс спортплощадки, тренажерный зал. Где-то час на тренажерах, гантели, потом пешая прогулка. Да, похвастаюсь: год назад – это правда тяжело и больно было – я прошел Садовое кольцо за 6 часов 50 минут на двух костылях.
ВЗГЛЯД: В качестве испытания?
А. А.: Просто у меня было только два варианта: либо ты полностью калека, либо ты перестаешь быть калекой и живешь полноценной жизнью. А я все-таки надеюсь еще немножко пожить: доживать и жить – это две разные вещи.
ВЗГЛЯД: Как выглядит сегодня ваша полноценная жизнь? Вернулись на военную службу?
А. А.: Да, меня вернули, сегодня я подполковник, переведенный в военкомат. Но все-таки служба в военкомате – не совсем мое. Тем более что результаты военно-врачебной комиссии позволяют мне уволиться из Вооруженных сил. Планирую решить вопрос увольнения через Военно-социальный центр (ВСЦ) Минобороны России.
ВЗГЛЯД: А потом?
А. А.: А потом вернуться в школу, опять заниматься с детьми. Может быть, открыть спортивный клуб, сеть дополнительного образования для детей, абсолютно бесплатную.
ВЗГЛЯД: А что-то кроме работы?
А. А.: У меня уже есть тренажерный зал. Но самое главное – волонтеры как-то пригласили меня посмотреть на спортивное метание ножа, и вот уже несколько месяцев занимаюсь, теперь у меня первый разряд. В Федерации спортивного метания ножа взносов нет, тренировки бесплатные – ребятам низкий поклон.
ВЗГЛЯД: Почему именно ножи?
А. А.: Так мы же даже в нашем возрасте – мальчишки, хочется что-то металлическое кинуть, чтобы оно вонзилось с криком «Ух!». Да и в целом это обалденный вид спорта, требует предельной концентрации. Если на душе разлад – на три метра еще можешь кинуть, а при большем расстоянии концентрацию теряешь и попасть уже невозможно.
ВЗГЛЯД: Есть у вас какая-то любимая дисциплина?
А. А.: Скоростное метание: девять ножей за 15 секунд в мишень формата А4. Из-за моих особенностей тяжело метать от пяти метров и дальше – приходится бросать телом, а это сложно. А скоростное – это сказка.
Среди тех, кто у нас занимается, есть даже девочки-подростки, есть девочка на двух костылях – юрист, даже машину водит. Есть мальчик с ДЦП, который прямо стоять не может. Я стал инструктором – и тренер перепоручает его мне. Это удивительно: людям тяжело даже стоять, не то что ходить, но как же они старательны! Настоящая любовь к жизни.
ВЗГЛЯД: Детей допускают к холодному оружию?
А. А.: Подростков с 12 лет. И как раз в своей школе я хотел бы открыть секцию спортивного метания ножа. На предыдущем турнире я видел девочку, кроху 13 лет. Она с трех метров метала: в восьми сериях – 60 очков из 60, в двух – по 55. Далеко не каждый взрослый может.
И опять же насчет детей – мне хотелось бы создать в моей школе собственную волонтерскую организацию. Чтобы школьники помогали ветеранам – примерно так, как раньше были Тимур и его команда. Много ведь ребят с СВО вернулось – им нужна помощь. Иногда совершенно простая, бытовая – продукты купить, даже просто поболтать. Приглашать на школьные мероприятия – от уроков до экскурсий. Чтобы они не чувствовали себя ненужными – ведь нет ничего хуже, чем чувствовать себя ненужным.
ВЗГЛЯД: Но ведь уже есть множество волонтерских организаций.
А. А.: Да, сейчас таких программ огромное количество – и отлично работают. Мне, например, такие же волонтеры предложили, и я пошел получать второе высшее образование по программе «Цифровизация государственного и муниципального управления». И кроме того, прохожу переподготовку на учителя по основам безопасности и защиты Родины (ОБЗР).
Но все равно хочется создать какую-то свою школьную волонтерскую организацию, именно чтобы дети участвовали. И я бы в рамках этой организации сам бы помогал ветеранам – с тем, как взаимодействовать с государством, решать вопросы, связанные с получением положенных льгот и выплат. Поддерживать их морально.
ВЗГЛЯД: Знаете, что им сказать?
А. А.: Как ни парадоксально, словами о том, что вся поддержка со стороны – вторична. Я бы сказал так: парни, не надейтесь ни на кого! Да, есть поддержка семьи, поддержка государства, поддержка друзей и волонтеров. Помощь ветеранам действительно оказывается очень серьезная и крутая. Но сколько вам ни дай – если вы не захотите этим пользоваться, ничего не получится.
Все зависит в конечном счете только от вас – начиная от взаимодействия с бюрократией и заканчивая результатами в карьере и спорте. И если вы справились там, в зоне СВО – то здесь тем более можете справиться.
