«Катаюсь на сноуборде, бегаю, готовлюсь к полумарафону, через полчаса после нашей беседы пойду на тренировку по боксу». Ветеран СВО Илья Мищенко рассказал, как заново учился ходить и под каким углом смотреть на проблемы, чтобы они меньше мешали двигаться дальше.
29-летний житель Мурманска Илья Мищенко, разведчик-универсал, прошел долгий путь реабилитации после тяжелого ранения, но сумел восстановиться так, что наравне соревнуется в спорте со здоровыми спортсменами. Что было самым трудным в первый год после тяжелого ранения? Как добиться «доверия к протезу»? В чем проявляется настоящий патриотизм? На эти и другие вопросы Илья Мищенко ответил газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Илья, вы профессиональный военный. В какой должности вас застало начало спецоперации?
Илья Мищенко: В должности командира разведвзвода. Разведчик-универсал: прыгающий, бегающий, лазающий и погружающийся. Прямо с 24 февраля 2022 года приступил к выполнению задач вместе со своим подразделением.
ВЗГЛЯД: Какие пришлось выполнять задачи?
И. М.: Как всегда в таких случаях – самые разные: и разведывательные, и другие. Держали оборону, обеспечивали выход подразделений, занимались эвакуацией. Воевал, к сожалению, недолго – был ранен ровно через два месяца.
ВЗГЛЯД: Расскажите обстоятельства, при которых получили ранение?
И. М.: В нашу колонну прилетел кассетный артиллерийский снаряд. Боеприпас разорвался в метре от меня. Был ранен сразу во все конечности. Левую ногу смог перетянуть сам, с остальным мне уже помогали мои сослуживцы.
ВЗГЛЯД: Насколько быстро эвакуировали?
И. М.: Достаточно быстро – особенно с учетом того, как много со мной было проведено медицинских манипуляций, потому что я был сильно обескровлен. Части конечностей были в очень ущербном состоянии. В итоге был доставлен в Москву, в госпиталь имени Вишневского.
ВЗГЛЯД: Как проходило лечение?
И. М.: Одна нога, левая, изначально была безнадежна, ее сразу ампутировали – но пытались сохранить вторую. Это был долгий процесс, практически полгода по госпиталям…
ВЗГЛЯД: Как переносили это психологически?
И. М.: Первый год – очень тяжело. Хотя меня, конечно, поддерживали и семья, и друзья. Но в тот момент я чувствовал, что несмотря ни на какие усилия вынужден жить с большим количеством ограничений. И главное из них – прикованность к коляске.
ВЗГЛЯД: А протезы не пробовали?
И. М.: Протезы выдали, но толком ходить на них я не мог. Продолжил военную службу, получив должность в военкомате – но и выполнять свои обязанности полноценно, опять же, не мог, потому что продолжалось нагноение на правой ноге, постоянно был на больничном.
ВЗГЛЯД: С чем были связаны такие длительные осложнения?
И. М.: К врачам нет никаких претензий. Просто в то время, в 2022 году, они действовали по определенному протоколу, который сегодня уже не применяют. И нельзя сказать, что в этом протоколе не было смысла. Суть их метода на тот момент была в том, чтобы оставить по максимуму неповрежденные части тела. В моем случае – пятку на правой ноге.
А потом, в марте 2023 года, меня пригласили поучаствовать в спортивных сборах для ветеранов СВО. Там я смог пообщаться с крутейшими протезистами нашей страны, с которыми я дружу и по сей день – и вот они меня выручили.
ВЗГЛЯД: Сделали особый протез?
И. М.: Не совсем. Они сказали, что надо избавиться от того фрагмента, который сохранили врачи, который остался у меня ниже голени на правой ноге. От той самой пятки. Пятка была порочная, нефункциональный остаток. Я добился еще одной реампутации, после которой мне эти ребята сделали новые протезы – и я почти сразу пошел.
ВЗГЛЯД: Неужели сразу легко начали ходить?
И. М.: Нет, конечно. Поначалу тоже было тяжело, непривычно, плюс пошли отеки культи. Но потихонечку ребята показывали, как учиться ходить заново, вырабатывать паттерны ходьбы, привыкать к нагрузке – делая это очень плотно и дружелюбно. И после этого меня уже было тяжело остановить.
Я нахаживал километры и выращивал в себе то, что протезисты называют «доверием к протезу» – очень важное чувство. Нужно доверять протезу, всецело вставать на него и чувствовать баланс. И тогда и контроль над протезом будет лучше, и можно будет делать на нем практически все, что делает здоровая нога.
ВЗГЛЯД: Чего в итоге вам удалось добиться?
И. М.: Сейчас у меня практически нет никаких ограничений в ходьбе. Многие люди даже не догадываются о том, что я на протезах. Да, иногда бывают натертости, маленькие болячки, но такое бывает и у полностью здоровых людей.
Я вожу машину как здоровый – у меня не ручное управление на машине стоит. Хожу, занимаюсь собственной жизнью, ни в чем себе не отказываю. Катаюсь на сноуборде, бегаю, готовлюсь к полумарафону, через полчаса после нашей беседы пойду на тренировку по боксу.
ВЗГЛЯД: Помог адаптивный спорт?
И. М.: Не совсем. На спортивных сборах мне действительно дали попробовать разные виды адаптивного спорта, и я много чего перепробовал. Но как в итоге выяснилось, мне адаптивный спорт не нужен как таковой – я в спорте полноценно могу конкурировать с полностью здоровыми. Могу выступать на соревнованиях на общих правах. Как военнослужащий сдавал физподготовку на высший уровень.
ВЗГЛЯД: Может, потому, что у вас все-таки не такая тяжелая ситуация? Бывают ампутации и выше колена.
И. М.: Нет, дело не в этом. Не так давно были соревнования, Кубок защитников Отечества по зимним видам спорта. И мне технически на сноуборде было сложнее выступать, чем человеку, у которого одна нога целиком здоровая, а другая ампутирована выше колена.
Человек даже с ампутацией выше колена может гулять с собакой, бегать, водить машину – знаю множество примеров – танцевать, кататься на самокатах. Делать всё что угодно без ограничений. Люди даже воюют с такими травмами.
Знаю людей, которые после целого ряда контузий, с пробитым черепом возвращали себе речь, ясность сознания, избавлялись от тяжелых симптомов, хотя врачи иногда на них крест ставили. Люди со спинальной травмой восстанавливали свои функциональные возможности – долго, тяжело, но восстанавливали.
То есть дело вообще в другом. Важно просто начать. Важно действовать.
ВЗГЛЯД: Что значит действовать? Каким образом?
И. М.: Например, у меня осколок в суставе мизинца, и поначалу мизинцем я пользовался очень плохо. Но сначала мячики силиконовые жал, разгибания делал, ручки поднимал, просто болтал ладонью. И постепенно всё встало на место, мышцы вошли в тонус – и мизинец стал действовать вновь как у обычного здорового человека.
Я насмотрелся, как ребята в госпиталях просто лежат и ждут, пока их раны заживут – хотя на самом деле необходимо самостоятельно действовать. Взять себя в руки и что-то делать. От этих действий зависит и физическое, и психологическое здоровье, и дальнейшая реабилитация.
И освоение протеза в частности. Ведь эта игрушка на ногах позволяет добиться многого, как и протезы руки. Но игрушка эта иногда ломается, ее нужно обслуживать, регулярно менять. Не все в это вникают, а по факту достаточно проявить живой интерес к ситуации, и всё начнет становиться на свои места. Суть дела в желании, в собственном старании – и при приложении нужных усилий уходят любые ограничения.
ВЗГЛЯД: Что оказалось самым сложным в тех испытаниях, которые вам пришлось пройти после ранения?
И. М.: Самое смешное – наиболее сложным оказалось понять, что ответ на все мои вопросы был под ногами. Наибольшей проблемой оказалось достижение понимания того, что на самом деле проблем у меня никаких и не было. Достаточно просто сменить угол зрения на происходящее, в том числе с самим собою – и увидеть: то, что казалось невозможным, более чем возможно. А дальше просто не останавливаться.
Ведь так происходит всю человеческую жизнь. Ребенок тоже рождается беспомощным. Сначала ползает, потом наращивает мускулатуру, возникают нейромышечные связи, он начинает ходить – потом идите, ловите его! Так происходит всегда, вне зависимости от возраста. Надо просто пробовать, пытаться, прилагать усилия.
ВЗГЛЯД: Какие усилия вы прилагаете сегодня – в частности, в работе? Продолжаете военную службу?
И. М.: Нет, несколько месяцев назад уволился из Вооруженных сил. До генеральских погон не видел смысла дослуживать, остановился на капитанских. И потом появилось интересное предложение, решил попробовать себя на другой стезе. Работа с детьми и подростками. Мурманский филиал Центра военно-спортивной подготовки и патриотического воспитания молодежи. Хотелось бы передать молодежи правильные мысли.
ВЗГЛЯД: Есть, чем поделиться?
И. М.: Например, дети сегодня зачастую считают, что деньги берутся из воздуха. Можно зарабатывать, просто записывая какие-то вертикальные ролики. А правильная мысль другая: если хочешь добиться результата в чем бы то ни было, нужно действовать, прилагать весомые усилия. Несмотря ни на что.
Мы даем огневую, инженерную подготовку, обучаем тактической медицине, применению беспилотников. И многому другому. Но главное – меняем сам подход к мышлению. Показываем, что патриотизм – штука многогранная. Что любить и защищать Родину – это одно и то же.
ВЗГЛЯД: Считаете, что эти навыки могут пригодиться в обычной, гражданской жизни? В будущей профессии?
И. М.: Предположим, что девочка решила стать маникюрным мастером. Отлично – будь лучшей из них! Это и есть патриотизм, это и есть то, что поможет стране. Лучшие врачи, лучшие учителя, лучшие военные, лучшие полицейские, лучшие инженеры, лучшие строители, лучшие повара. Настоящий патриотизм – когда с любовью к своей профессии и своей Родине делаешь свое дело максимально хорошо. Чтобы дело твое приносило пользу всем, кого оно касается.
И я, в свою очередь, считаю, что выполняю правильную и важную задачу.
ВЗГЛЯД: Есть то, что вы могли бы назвать своей мечтой?
И. М.: Конечно. Личная мечта – очень хочу пробежать триатлон. Сейчас я к этому потихонечку подхожу, начал с бега. Сейчас вот еще ухо починю. Дело в том, что у меня нет левой слуховой перепонки, а без нее плавать нельзя – но это решаемая проблема.
А из профессионального… За недолгую службу здесь я уже вижу результаты и хочу и дальше увеличивать обороты. Дети классные, дети к нам тянутся – это главное. Буду дальше с ними работать – столько, сколько потребуется.
