«Ко мне в госпиталь как-то пришли мои близкие друзья – и один из них в обморок упал при виде моего ранения». Ветеран СВО Александр Разумов рассказал о том, почему в процессе реабилитации рассчитывал только на себя и что из этого вышло.
Раненный в боях под Киевом разведчик Александр Разумов считает, что ему крайне повезло с врачами – но само свое стремление к выздоровлению считает не их заслугой. Как факт службы в ВДВ мотивировал его скорее восстановить физическую форму? Почему он не разрешал родным и близким навещать себя в госпитале? Какую роль в процессе реабилитации сыграло специальное питание? На эти и другие вопросы ветеран СВО Александр Разумов ответил газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Александр, кем и в составе какого подразделения вам пришлось воевать?
Александр Разумов: Служил в 331-м гвардейском парашютно-десантном полку. Подразделение – разведвзвод, это те, кто идут впереди планеты всей, обеспечивая подготовку для продвижения основных сил. Должность – старший разведчик-снайпер, основная задача – выявление наиболее важных целей и их уничтожение.
ВЗГЛЯД: Какое использовали оружие?
А. Р.: Оружие стандартное, штатное. Во-первых, винтовка снайперская специальная (ВСС) – бесшумная, чтобы работать до двухсот-трехсот метров, в зданиях, например. В других случаях выбирали CВДС – снайперская винтовка Драгунова складная. Для высокоточной стрельбы на дальние расстояния, тысяча метров и далее – ребята из других соединений использовали другие виды вооружений. Но для той работы, что делали мы, СВД – более чем достаточно. Тогда, в феврале 2022 года, всё было предельно близко, и мы находились в непосредственном контакте с противником.
ВЗГЛЯД: На каком направлении действовали?
А. Р. На Киевском. Населенные пункты – Сдвижка, Бубенцы, Гостомель, Буча. Но для меня всё это продлилось очень недолго. Мы такое подразделение, которое должно работать, мы не варим кашу, мы идем и делаем свою работу. А там повезет или нет. Зашли мы 24 февраля, а уже 7 марта вечером меня тяжело ранило, и я был эвакуирован в Россию.
ВЗГЛЯД: Как это произошло?
А. Р.: Мы зачищали населенный пункт в пяти километрах от Киева. Под вечер стали отходить, чтобы восполнить боеприпасы – и попали под минометный обстрел. Самое обидное, что обстрел велся по другому сектору, но совершенно случайно мина залетела прямо во двор, где мы находились – меня тяжело ранило.
Сильный удар, я даже толком ничего не понял. Разве что в глазах всё стало черно-белым. Ребята меня тут же подхватили, наложили жгуты, рука непонятно на чем болталась…
ВЗГЛЯД: Быстро удалось эвакуировать?
А. Р.: В госпиталь доставили буквально за полчаса. Он находился неподалеку – там была и операционная, и всё на свете. А главное – там были хорошие специалисты из наших знаменитых клиник: госпиталя имени Бурденко и других. Врачи, гражданские люди – и рисковали жизнью ради нас. Всё делали с таким мастерством, с таким чувством совести и долга! Большое спасибо им – так провели операцию, что сохранили мне и кисть, и руку в целом, слава Богу.
ВЗГЛЯД: Хотите сказать, что руку спасли благодаря именно вот этой первой операции в полевом госпитале?
А. Р.: Исключительно благодаря ей. Потом уже были, конечно, и отличные клиники в России, подавляющую часть лечения я как раз в госпитале имени Бурденко проходил. И врачи были замечательные. Там мне и кистевой хирург руку лечил, и травматолог плечо делал.
Но тот первый полевой госпиталь и тех врачей не забуду никогда, по гроб жизни им благодарен. Именно за спасенную руку.
ВЗГЛЯД: А за психологический настрой бороться дальше несмотря на ранение? Настрой восстанавливаться.
А. Р.: Настрой был мой собственный. Вот смотрите. Когда меня ранило, я позвонил матери и сказал: «Так и так, такие-то обстоятельства». Всё. На этом наши диалоги закончились. Я просто ей сообщил о факте ранения, к себе не приглашал.
Потом родные, жена, семья всё же собрались ко мне приехать. Я опять ответил: «Ко мне не надо приезжать». Потому что ко мне в госпиталь как-то уже приходили мои близкие друзья, с которыми я служил срочную – и один из них в обморок упал при виде моего ранения. Такое перед ним открылось печальное зрелище.
ВЗГЛЯД: Вам не нужна была поддержка близких?
А. Р.: Категорически не нужна. Я не искал поддержки ни у кого. Ранение – это дело, которое касается только тебя самого. Ранение – исключительно ваша проблема, решить которую вы можете только сами. Да, технически – с помощью врачей, но психологически – только сами.
Ни поцелуй жены, ни похвала мамы сами по себе не в состоянии заставить вас встать и действовать – желать самому себе выздоровления, соблюдать режим, пахать в тренажерном зале. Помочь может только искреннее собственное желание привести себя в должный вид, чтобы выглядеть так же, как прежде, как это было до ранения.
ВЗГЛЯД: Вы ведь были тяжело ранены, нет ничего странного в таком состоянии, чтобы не соответствовать прежнему внешнему виду.
А. Р.: Нет, есть. Я всю свою сознательную жизнь прослужил в Воздушно-десантных войсках. Там служба обязывает тебя всегда быть в форме, выглядеть достойно, не позорить честь русского мундира. А тут раз – и меня вдруг вследствие ранения судьба лишает этой возможности.
У меня возникают переживания: «Как так? Мне 30 лет, а мне грудь отрезали, рука и кисть не работают, какой-то я неполноценный становлюсь». И вот тут приходит осознание, что нужно брать себя в руки, заниматься и возвращать то, что было. Хотя бы в какой-то степени. Максимально возможной.
ВЗГЛЯД: И как вы начали этот процесс восстановления?
А. Р.: С самого начала пытался разрабатывать раненую руку, даже в ее самом плохом состоянии. А как только всё зажило, швы сняли, я приехал на консультацию в госпиталь имени Бурденко. Меня встретил врач, который мне плечо делал. Я ему показал, что уже на тот момент достиг собственными упражнениями: вот, говорю, так рука шевелится, так поднимается.
И тут он говорит: «Пойдем ко мне. Я все это сниму на видео, буду по тебе писать докторскую диссертацию, потому что когда я тебе вставлял все те ошметки, которые у тебя были на месте руки, я вообще не рассчитывал, что там что-то приживется».
С этого всё началось. Начал проходить уже специальные курсы реабилитации под контролем врачей.
ВЗГЛЯД: Звучит так, что ваше восстановление произошло вопреки медицине.
А. Р.: Нет-нет, ни в коем случае. Профессионализм врачей как раз сыграл огромную роль. То, как они с душой, я бы даже сказал с трепетом, подходят к своему делу.
Потом стоит сказать в целом об условиях в тех госпиталях, где я находился. Питание было на убой, шесть раз в день. Давали специальное меню для повышения гемоглобина. Постоянно – говядина, печень. Специальные коктейли для восстановления мышц и связок.
Иногда не особенно вкусно, но я понимал, что все это надо есть, чтобы организм получал полезные вещества и восстанавливался. Видел тех, кто не особо на такую пищу налегал – и они восстанавливались дольше. А те, кто понимал, что к чему – быстрее.
И я быстро поэтому восстанавливался. Хотя не без приключений, конечно.
ВЗГЛЯД: Вы об осложнениях?
А. Р.: Да, например, как-то на руке образовался свищ, открытая большая рана, и оттуда кость вылезла. Я подхожу с этим вопросом к хирургу, он отводит меня в процедурный кабинет, кладет на стол, делает местное обезболивающее, берет щипцы и отламывает кость. Я весь побледнел, меня аж затрясло. А он так спокойно: «Ну всё, сейчас всё будет хорошо, просто это лишняя кость была». И правда, через месяц зажило.
Потом развился остеомиелит – мерзкое заболевание, воспаление кости. Просто натуральная дырка в руке. И слава Богу, опять чудесный доктор попался – моментально всё это увидел, прописал какие-то антибиотики. Я пропил – и чудесным образом всё прошло.
ВЗГЛЯД: Считаете, что теперь стали таким, как прежде?
А. Р.: Я стал еще лучше. Я в зале другу говорю: «С обеими здоровыми руками я бы сейчас вообще машиной был». Я ведь уже с августа 2023 года снова начал в тренажерный зал ходить. Думаю, я себя восстановил и с помощью врачей, и с помощью собственных убеждений – чтобы именно выглядеть достойно, а не как какой-нибудь прокаженный.
И опять-таки про врачей, как мне везло с ними. Когда увольнялся из Вооруженных сил по состоянию здоровья, мне попался замечательный человек – командир медицинской части нашего полка капитан Елькин. Он мне с моими товарищами сказал: «Ребята, вам ведь теперь работа нужна будет. Открывается фонд «Защитники Отечества», идите, там нужны толковые люди». Так и вышло – я пришел и устроился. К нам приходят ребята с проблемами, участники СВО – и я им помогаю, решаю сложные вопросы по мере возможности.
Потом и в Военно-социальный центр (ВСЦ) Минобороны для решения тех же задач пригласили. Стараюсь быть эффективным в решении этих задач, и для повышения эффективности получаю высшее образование.
ВЗГЛЯД: По какому направлению?
А. Р.: В апреле следующего года надеюсь получить диплом по специальности «психолог организации». Думаю, во-первых, уже здесь, в ФЗО и ВСЦ, эти навыки применять, в общении с ветеранами – поговорить, что-то посоветовать. А во-вторых, может быть, когда-нибудь – есть отдаленная мечта – смогу работать психологом в системе МВД.
ВЗГЛЯД: А вне профессиональной деятельности какие у вас мечты?
А. Р.: Когда только вернулся домой, цель была – завершить строительство дома. Я ведь еще до СВО дом купил, и теперь, когда пришли деньги за ранение, ипотеку закрыл. Помню, на руке у меня еще был гипс, а я уже брата позвал забор делать – и сделали ведь (улыбается).
