«Год мне потребовался, чтобы встать на ноги. Помню, как сделал свои первые десять шагов». Ветеран СВО Валерий Сартаков рассказал, что делал, чтобы заново научиться ходить после тяжелого ранения обеих ног, и как пример деда и отца повлиял на его упорство в процессе адаптации к мирной жизни.
Гвардии ефрейтор Валерий Сартаков был одним из тех, кто в числе первых зашел на территорию Украины в феврале 2022 года, после приказа о начале спецоперации. Как он еще до начала СВО стал свидетелем агрессии Украины против России? Что мотивировало в его процессе восстановления после ранения? И почему даже после увольнения из армии решил остаться на госслужбе? На эти и другие вопросы ветеран СВО Валерий Сартаков ответил газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Валерий, с чего для вас началось участие в спецоперации?
Валерий Сартаков: Можно сказать, что я участвовал в спецоперации еще до начала спецоперации. Дело в том, что наше подразделение выполняло задачи по борьбе с украинскими диверсионными группами в Брянской области. Хорошо помню, что пеленговали в брянских лесах иностранные сим-карты, а было это еще в начале февраля 2022 года. Поэтому я и не удивился, когда поступил приказ к началу СВО. Я видел своими глазами, что агрессия ВСУ против России началась еще до 24 февраля 2022 года.
ВЗГЛЯД: Что сильнее всего запомнилось при участии в боевых действиях?
В. С.: Преступления ВСУ, которые я тоже видел своими глазами. Помню, ехали по трассе около Кременной и заметили легковую машину, помеченную белыми тряпочками – мол, мирные мы. В машине находились явно местные жители, дед и бабка. Было, повторю, всем отчетливо видно, что это гражданские люди, старики. Машина притормозила на мосту, забитом подбитой техникой – и боец ВСУ уничтожил ее из гранатомета.
ВЗГЛЯД: В качестве кого вы служили?
В. С.: В разведбате, разведчиком-пулеметчиком. Участвовал во взятии опорных пунктов, освобождении сел – слова «штурм, штурмовики» в то время, в 2022 году, еще не употребляли. К сожалению, недолго провоевал – с февраля по 5 мая.
ВЗГЛЯД: Что случилось 5 мая?
В. С.: Мы участвовали в операции по форсированию реки Северский Донец. Подъезды к переправе вроде бы саперы проверили, мы ночью выдвинулись на КамАЗах с катерами для переправы к реке. И тут – взрыв. Думаю, наехали все-таки на противотанковую мину ТМ-62М… Осколками у меня посекло ноги вплоть до голеней. Открытые переломы обеих ног.
ВЗГЛЯД: Насколько быстро эвакуировали?
В. С.: Очень быстро. Уже в ночь на 6 мая был в Москве, в Центральном госпитале им. Вишневского. Ноги удалось спасти, но лечащий врач мне сразу сказал – вряд ли ты теперь будешь нормально ходить. Намекал на костыли и палочку. Другие в лучшем случае говорили: мол, ничего не обещаем.
ВЗГЛЯД: Как отреагировали на такой неблагополучный прогноз?
В. С.: Я просто понял, что в любом случае надо учиться ходить заново, самому этого добиваться. Во-первых, тогда я еще сохранял надежду, что смогу вернуться обратно в строй, к своим пацанам. Во-вторых, хотел самому себе доказать, что ходить в итоге смогу. Ну и опять же, ребята, которые со мной в госпитале лежали, тоже были бодрые, веселые – стремились восстановиться, подавали пример. Родные мне звонили, сестры приезжали, поддерживали.
ВЗГЛЯД: Как учились ходить?
В. С.: Сначала врачи делали свою работу – аппарат Илизарова, операции, физиотерапия. Где-то ближе к осени 2022 года, уже когда лежал в клинике в Подмосковье, стал сам заказывать себе всякие тренажеры, спортивные жгуты, пытался разминать голеностоп. Здесь уже врачи стали говорить: да, есть большие шансы, что в итоге будешь ходить.
Потихонечку начинал делать первые шаги: по одному шагу, по два – больше не мог, ноги опухали моментально. Но уже тогда заметил: мои усилия работают, голеностоп начинает лучше функционировать.
Наконец, помню, в ноябре сделал свои первые десять шагов, конечно, на костылях первое время – и меня выписали из госпиталя. Уже дома, после выписки, самостоятельно тренировался, нашагивал, разминал. Всё время постоянно ходил, так или иначе, пусть и костылями.
ВЗГЛЯД: Разработали собственные упражнения?
В. С.: Нет, нашел в интернете. Ну и кроме того, я ведь и раньше посещал тренажерный зал, уже имел базовые знания о том, как работает нога, какие нужны упражнения. В итоге постепенно я перешел с коляски на костыли, с костылей на трость, а потом уже, к лету 2023 года, и от трости полностью избавился.
Год мне потребовался, чтобы встать на ноги. И чуть большее время – чтобы понять, что больше не смогу быть военнослужащим, что судьба распорядилась иначе. В 2025-м был уволен из Вооруженных сил по категории «Д». Все это время постепенно искал, куда мог бы приложить свои усилия теперь уже в мирной жизни. Подыскивал возможное место работы, смотрел что и как. Хотел работать госслужащим, так или иначе.
ВЗГЛЯД: Не всегда люди после увольнения из ВС хотят снова работать в системе государственной службы. Почему вы захотели?
В. С.: Потому что считал и считаю важным помогать таким же ветеранам, как я. И теперь я ровно этим и занимаюсь, работаю в фонде «Защитники Отечества» и в Военно-социальном центре Минобороны РФ (ВСЦ). Общаемся с действующими, уволенными военнослужащими, с членами семьи погибших, без вести пропавших, помогаем им. Я ведь понимаю, как устроена и работает военная система, могу разъяснить порядок получения льгот, пособий.
Плюс параллельно учусь на юридическом факультете, заканчиваю свое высшее образование в магистратуре. У нас, конечно, есть юрист, но и собственные юридические знания в моем деле тоже полезны.
ВЗГЛЯД: Физическое состояние не мешает работе? Или психологическое?
В. С.: С точки зрения физической – я теперь нормально передвигаюсь. Конечно, длительная ходьба для меня пока дело непростое, через полчаса начинают стопы ныть – но я ведь могу и на машине. А с точки зрения психологической я восстановился стопроцентно. Первые полгода в госпиталях снились еще кошмары, но теперь уже нет. И вообще у меня теперь всё в порядке – отличная семья, жена, ребенок.
ВЗГЛЯД: Как относитесь к вашему военному опыту и пережитому ранению?
В. С.: Понимаете, не хочется говорить банальности – что стал больше ценить и понимать жизнь, стал серьезнее… Я действительно как был, так и остался человеком. Да, получил ранение, потратил время на восстановление и потрачу еще. Но что, собственно говоря, это для меня изменило? Да ничего. Так бывает, такова жизнь, и жить надо дальше.
Наверное, это просто мой менталитет. Характер, заложенный в нашей семье. У нас в роду все такие. Я вырос на примере своего отца, своего деда. Они никогда не ныли и не плакали, ни разу за 28 лет своей жизни не видел такого. Молча делали свое дело и старались делать его хорошо. Ровно этим намерен заниматься и я.
