«Пока лежал в госпитале, отучился на мастера нанесения татуировок, но в итоге мне предложили остаться на военной службе». Ветеран СВО Даниил Думченко рассказал, какими словами смог успокоить шокированную его тяжелым ранением мать.
Ефрейтор Даниил Думченко из Хабаровского края считает, что хорошая боевая подготовка перед отправкой на СВО и правильный настрой помогли пережить ему все испытания без сильных психологических потрясений. И в то же время опыт участия в спецоперации радикально повлиял на всю его жизнь.
Как усиленная медицинская подготовка помогала ему спасать в ответственные моменты и себя, и своих товарищей? Какие трудности пришлось преодолеть, прежде чем уверенно встать на протез? Какую новую профессию он посчитал нужным получить еще в госпитале? На эти и другие вопросы ветеран СВО Даниил Думченко ответил газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Даниил, с чего для вас началось участие в спецоперации?
Даниил Думченко: С того, что в зону спецоперации к декабрю 2024 года отправили воинскую часть, в которой я служил – из Комсомольска-на-Амуре на Донецкое направление. Там я сначала занимал должность связиста, а потом стал обычным стрелком.
ВЗГЛЯД: Почему только в 2024-м, хотя СВО к тому времени длилась уже два с лишним года?
Д. Д.: Возможно, потому, что участие именно нашей части изначально не требовалось. А возможно, и потому, что нас, дальневосточных пехотинцев, особенно долго и усиленно готовили к боевым действиям. В целом лично моя подготовка заняла около девяти месяцев.
ВЗГЛЯД: Серьезный срок. Чему вас так тщательно обучали?
Д. Д.: Во-первых, в целом быть морально готовыми к тому, с чем мы можем столкнуться на войне. Иметь твердую психологическую устойчивость, не терять присутствие духа ни при каких обстоятельствах.
Во-вторых, конкретным воинским навыкам. Вспоминаю сейчас нашего тогдашнего командира учебного взвода – отношения с ним были непростые. Мы, солдаты, его не любили, потому что он был очень строгий, серьезный, требовательный. Но теперь я понимаю, что вся его строгость была обоснованной. И по сей день я ему сильно благодарен. Он действительно нас многому научил.
ВЗГЛЯД: Например?
Д. Д.: Например, отбиваться от беспилотников из «Калашникова» и дробовика. В итоге я неоднократно успешно отбивался – спасал и себя, и товарищей.
Благодаря именно его медицинской подготовке я эвакуировал во время одного из штурмов раненого сослуживца. Потом еще другого парнишку, у которого были руки-ноги перебиты. Пришлось мне его несколько дней выхаживать, и если бы не эта подготовка, все могло бы для него закончиться очень плохо.
А потом и сам себя спас – когда был ранен в апреле 2025-го.
ВЗГЛЯД: Что произошло?
Д. Д.: Шел на боевое задание по лесопосадке и подорвался на мине. Мне дико повезло, что это было самодельное взрывное устройство – оторвало только стопу.
ВЗГЛЯД: А как вы поняли, что это не типичные мины – «Лепесток» или, например, «Колокольчик»?
Д. Д.: Если бы это была мина типа «Лепесток», то у меня нога бы была вся черная, такова ее особенность. А если бы «Колокольчик», то вообще без ног мог остаться – у нее заряд гораздо серьезнее.
В общем, несмотря на взрыв, я быстро пришел в себя, перевязался, наложил жгут. А потом уже подошли два товарища – и меня эвакуировали.
ВЗГЛЯД: Как вы восприняли произошедшее?
Д. Д.: В том-то и дело, что я при отправке в зону СВО знал куда иду, для чего иду и что меня там ждет. И что может со мной случиться, включая разные виды ранений и травм. Все знал, все понимал и был к этому психологически готов. Может, это покажется странным, но я никаких психологических проблем из-за потери ступни не ощутил и воспринял это абсолютно спокойно.
ВЗГЛЯД: И посттравматического стресса у вас не было?
Д. Д.: Нет. Как потеря ноги, так и война на меня никак не повлияли. Психологически никак не отклонился. Как был жизнерадостным, позитивным человеком до армии, таким и остаюсь сейчас.
ВЗГЛЯД: Ваши близкие так же стойко отреагировали на то, что с вами произошло?
Д. Д: В конечном итоге да. Мне кажется, я могу преподнести людям любую информацию так, чтобы они восприняли ее легко. Я даже маму смог успокоить. Она сначала была и шокирована, и поплакала. Но я сказал ей: «Не расстраивайся, я жив, в целом здоров. Сейчас встану на протез – и буду бегать, прыгать. Мы с тобой еще станцуем на моей свадьбе». Поэтому в итоге, несмотря на то что ей было очень тяжело, она восприняла это не так трагично, как могла бы.
ВЗГЛЯД: Лечение с вашим позитивным настроем тоже проходило легко?
Д. Д.: Нет, как раз было все непросто: несколько госпиталей, 11 операций. Осколком этой самой самодельной мины у меня разорвало еще колено, голень пытались спасти. Заживало все очень плохо, сама культя неправильно формировалась.
Но я все равно понимал, что в любом случае, рано или поздно, обязательно встану на протез и снова буду ходить – нормально, как обычный человек. Поэтому и не расстраивался. Тем более что меня и сослуживцы навещали в госпитале, поддерживали, в том числе тот самый командир взвода.
ВЗГЛЯД: Легко в итоге приспособились к протезу?
Д. Д.: С психологической точки зрения привыкнуть к протезу поначалу было тяжело. Пытаешься встать уже на протез – и первое время все делаешь с опаской, вдруг что случится. Мозг не верил в происходящее. Несмотря на протез, подсознательно хотел встать на ногу, даже понимая умом, что ее нет. Ориентация терялась, даже падал иногда.
Но спустя где-то месяца три у меня уже пришло полное понимание, что нет ноги. Даже фантомные боли пропали.
ВЗГЛЯД: За какой срок удалось встать на протез окончательно?
Д. Д.: Я достаточно быстро прошел адаптацию. Обычно уходит на это около полугода, я же через полтора месяца уже мог ходить без трости. А сегодня прохожие даже не замечают протез, если я в длинных штанах. У меня три протеза, сейчас планирую делать четвертый, спортивный.
ВЗГЛЯД: Хотите заниматься спортом?
Д. Д.: Я всю жизнь занимался спортом, а сейчас просто хочу расширить свой спортивный диапазон. Есть такая дисциплина – кроссфит, это соединение разных видов упражнений в один комплекс, вот им я сейчас увлечен. Там и силовые упражнения, и упражнения на выносливость – меня это очень привлекает.
Меня физически ничего не ограничивает – я и в спортзале занимаюсь, и тяжести таскаю, и бегаю.
ВЗГЛЯД: А с точки зрения работы – вы думали, чем будете заниматься после госпиталя?
Д. Д.: Да, я понимал, что важно не остаться без дела – и пока лежал в госпитале, отучился на мастера нанесения татуировок. Но в итоге мне предложили остаться на военной службе, пригласили работать в Военно-социальный центр Минобороны (ВСЦ), в Москву, в центральный филиал. Вот как раз сейчас жду перевода, причем на офицерскую должность. С моим средним профессиональным образованием я, сейчас ефрейтор, имею перспективу дослужиться уже до капитана.
ВЗГЛЯД: А дальше?
Д. Д.: Если захочу расти по служебной лестнице дальше, надо будет уже подавать рапорт на обучение в академии. Но пока я так сильно вперед не заглядываю. Да и вообще не исключаю, что в итоге могу уволиться из Вооруженных сил – и заняться, например, рекламой.
ВЗГЛЯД: Почему именно этим?
Д.Д.: Нравится. Можно зарабатывать хорошие деньги. Но главное – я ведь вижу, что мое ранение позволило в итоге мне в целом начать жизнь с чистого листа. Так что теперь я для себя ничего нового и интересного не исключаю.
