«Лошадь привыкла, что садятся двуногие, а тут я без одной ноги – и она петляет». Ветеран СВО Эльмир Валеев после ампутации освоил два новых вида спорта – конную езду и следж-хоккей. Бывший разведчик теперь служит в военкомате, где помогает ветеранам оформлять положенные от государства выплаты.
Эльмир Валеев, имея за плечами срочную службу в Чечне в войсковой разведке, уже через четыре дня после начала СВО пришел в военкомат. Служил по контракту, получил ранение под Лисичанском, а второе – тяжелое – на Авдеевском направлении. Трудно ли осваивать протез? Насколько сложно держаться в седле всаднику без ноги? Что сегодня он думает о границе своих возможностей? И зачем судьба дала ему второй шанс? На эти и другие вопросы младший лейтенант ответил газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Эльмир, как вы стали участником спецоперации?
Эльмир Валеев: Так это ведь не первая моя война. Я срочную службу проходил в Чечне (Контртеррористическая операция на Северном Кавказе проводилась с 1999 по 2009 год - прим. ВЗГЛЯД), в войсковой разведке. После срочной хотел остаться в армии, но совсем молодой был, мама настояла, чтобы вернулся на «гражданку». Потом женился, дети, семья – можно сказать, 20 лет прорывался в армию. Работал машинистом экскаватора на песчаном карьере.
И вот когда всё началось в феврале 2022-го, я подумал: «С моим опытом в разведке – надо идти». Уже 28 февраля был в военкомате, мне сказали: мол, пока не надо. Но в июне уже заключил контракт – и ни разу не пожалел. Опять работал в разведывательном подразделении. У нас в части много оказалось таких, как я, ветеранов Чечни, кто воевал в первую кампанию, во вторую. Собрался целый костяк.
ВЗГЛЯД: Что сказала семья? У вас есть дети?
Э. В.: Пять дочерей от двух браков. Супруге я сказал, что еду на военные сборы. И в итоге семья узнала правду, только когда я уже получил первое ранение, в сентябре 2022-го. Смирились. Говорят: живой – и ладно. А когда вернулся из госпиталя и снова ушел на фронт, назад дороги уже не было: контракт есть контракт.
ВЗГЛЯД: Каким было первое ранение?
Э. В.: Травма головы. Мы освобождали Белогоровку – это под Лисичанском (ЛНР). Начал работать миномет, надо было отогнать бронемашину из-под обстрела. Только подхожу – слышу свист, мина летит… Взрыв! Я прыгнул, как рыбка, вперед. Кусок бетона прилетел в голову, осколок – в ягодицу.
ВЗГЛЯД: А второе, тяжелое?
Э. В.: После того, как оправился от этого ранения, в декабре меня отправили уже в Донецк, на Авдеевское направление, населенный пункт Каменка. Помню, поступила задача от комбата сделать разведку боем: выявить, где у противника два миномета стоят. И мы втроем с товарищами вполне нормально отработали эту задачу, всё записали. Но когда возвращались, нас срисовала вражеская «птичка». И накрыли нас минами.
Взрыв сзади, оборачиваюсь – воронка дымится в полутора метрах. Держусь за ветки, а ветки перебиты, пальцы висят. Нога висит, фонтан крови! Думаю: всё, отбегался. Сел, наложил жгут, таблеток заглотил, укол сделал.
ВЗГЛЯД: Страшно было?
Э. В.: Нет. Я сразу понял, что остался без ноги. Не было переживаний. Нет ноги – ну и ладно. Расстроился только из-за того, что больше на фронт не вернусь, что слишком мало воевал. Не хотел в госпиталь.
ВЗГЛЯД: Как проходило лечение в госпитале?
Э. В.: Сначала пришлось ждать эвакуации, пока не стемнеет – противник обложил, начал бомбить. Потом хирурги, спасибо им, долго пытались ногу спасти, семь часов шла первая операция, потом другие... Но началась гангрена. После очередной операции проснулся, вижу, стоят хирурги, наблюдают мою реакцию. Я смотрю – ноги нет, и говорю им: «Ну, слава Богу, можно больше не мучиться». И я после этого, правда, быстро пошел на поправку. Сначала на костылях начал ходить, потом протез.
ВЗГЛЯД: Сложно было освоить протез?
Э. В.: Думал, что будет все просто – сейчас побегу. Ан нет, не побежал. Но упорство взяло верх: через две недели уже без помощи ходил. Но главное, чего я боялся – что уволят из армии по ранению.
ВЗГЛЯД: Сегодня есть возможность служить в вооруженных силах даже с таким ранением.
Э. В.: Да, мне так и сказали. Написал рапорт, прошел специальные курсы, получил звание младшего лейтенанта – и теперь служу в одном из московских военных комиссариатов. Помогаю ребятам – таким же ветеранам, которые приходят положенные выплаты получать.
ВЗГЛЯД: Сами получили положенное?
Э. В.: Всё получил, но с боем. В приказе одну букву в отчестве перепутали: вместо Фаридович – Фаритович. Из-за этого долго не давали полную сумму выплат за тяжелое ранение, три миллиона. Но дело сдвинулось, все выплаты пришли.
Получил и квартиру служебную, обустроился, вполне освоился в мирной жизни. Конным спортом вот занимаюсь.
ВЗГЛЯД: Не тяжело держаться в седле на протезе?
Э. В.: Наоборот, я вообще без протеза езжу. С протезом неудобно: он давит, да и лошади некомфортно. Снял – и сел. Поначалу баланс потерять боялся: голова ходуном, а тут еще ноги нет. Лошадь привыкла, что садятся двуногие, а тут я без одной ноги – и она петляет. Но сейчас уже прорыв есть, приучаем потихоньку. Я вырос в деревне, всегда с лошадьми. На соревнованиях на Кубке Москвы второе место взял, сейчас к чемпионату России готовлюсь.
Тут, в Москве, мне и следж-хоккей предложили попробовать. Вышел на лед – и всё, заболел этим. Потренировался три недели и поехал на чемпионат России. В этом году наша команда военкомата города Москвы стала чемпионом во Второй лиге, теперь будем двигаться дальше, уже в Высшей лиге. А там, может быть, и в сборную России по следж-хоккею попаду. Тренируюсь.
ВЗГЛЯД: Откуда берете силы? Что вас мотивирует?
Э. В.: Дети, семья. Еще мы с товарищами друг друга поддерживаем: если кто проседает – даем пенделя. Некогда руки опускать. Жизнь продолжается, Бог дал второй шанс – нужно жить достойно.
Тем, кто воюет, могу сказать – никогда не трусьте. От того, что струсишь, дольше не проживешь. Это наш долг – защищать Родину и семью, и делать это с достоинством.
А тем, кто на реабилитации... Некоторые думают о том, чтобы сдаться, уйти в стакан. Я всегда на это говорю: если ты остался жив – твой путь не закончен, тебе дан шанс что-то исправить. Границы есть только в голове. Когда ставишь цель, жить хочется еще больше. Если человек сам не хочет, мы ему ничем не поможем. А когда хочет – всё можно. Нет преград.
