«Мне иногда даже покурить некогда – сижу и рисую сутками». Ветеран СВО Сергей Рогачев рассказал о том, как старое мирное увлечение стало его новой профессией и чем он был больше всего удивлен во время лечения в госпитале.
Теперь уже майор в отставке Сергей Рогачев готовился защищать Родину задолго до СВО, окончив Дальневосточное гвардейское высшее общевойсковое командное училище. Поэтому для него, офицера и командира роты, в зоне спецоперации не было больших неожиданностей.
И все же – почему он почувствовал облегчение, очнувшись после операции в госпитале? На что потратит выплаты за выслугу лет? Как он пришел к росписи миниатюр? На эти и другие вопросы ветеран СВО Сергей Рогачев ответил газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Вы профессиональный военный, офицер, окончили военное училище. Были в итоге готовы к настоящим боевым действиям в 2022 году?
Сергей Рогачев: Что касается готовности – нас ведь много лет учили воевать, управлять подразделениями, оценивать обстановку, принимать решения. Так что с точки зрения того, как действовать, все было понятно.
ВЗГЛЯД: И не страшно?
С. Р.: Когда по тебе хотят попасть и убить тебя – конечно, периодически было страшно. Но паники никогда не было. У командира вообще нет права на панику, он ведь командует людьми. Понимаете, я не мог, не имел права показать собственный страх. Ведь со мной люди, мои подчиненные. Они на меня смотрят и на меня равняются. Если я покажу, что мне страшно – им тоже будет страшно. А если я держусь – и они будут держаться. Не мог я их подвести.
ВЗГЛЯД: Кем именно вы командовали?
С. Р.: Когда попал «за ленточку» в начале 2023 года, мне передали усиленную роту, 120 человек. Я им задачи ставил – они выполняли, потому что знали: никакого «гона на убой» не будет. Работали четко, по плану, всегда была налажена связь.
ВЗГЛЯД: Где воевали?
С. Р.: Роту постепенно вводили в боевые действия. Первые три месяца – район Сватова, Куземовка, Новоселовка, второй эшелон. Пристрелка, люди привыкали, чтобы возникло понимание: где можно ходить, где нельзя, в какое время. Потом нашей ротой между Соледаром и Бахмутом усиливали подразделения, и там уже интенсивность выросла кратно. И наконец – Клещеевка. Там мы уже встали на переднюю линию, заняли оборону.
Собственно, в районе Клещеевки я и получил ранение, в сентябре 2023 года.
ВЗГЛЯД: Как это произошло?
С. Р.: Рота ведь не в одном месте находится, она растянута по фронту и в глубину, чтобы не было лакомой цели для противника. После интенсивных обстрелов я решил пройти проверить подразделения. И во время такого обхода в нас с напарником попали из миномета. Упал, глаза открываю, смотрю – а у меня вот такая вот история: кости наружу, нога развернута.
Эвакуировали под огнем – сначала в бункер под Бахмутом, там первичную операцию проводили. Последнее, что помню, как мне ногу доотрезают, что-то туда накладывают. Очнулся уже забинтованный весь, голый под простыней.
К слову, большая благодарность командиру нашего медицинского взвода. Он меня лично вывозил с передовой, сохранил и мой телефон, и документы. Они, конечно, в крови были, но все в целости. Я когда в себя пришел, он мне это все отдал.
ВЗГЛЯД: Первое, что почувствовали, когда очнулись?
С. Р.: Облегчение. Я просто выдохнул. Главным образом от того, что нет больше ответственности на мне. Мне ведь приходилось отвечать за 120 человек. Во всех фронтовых условиях ты должен их накормить, напоить, помыть, дать позвонить домой, боеприпасы подвезти, службу организовать. И еще воевать при этом. Вы даже не представляете, каково все это. Они же все разные, много мобилизованных. Кому-то даже 55 лет, но все они для меня – сынки, я же за всех отвечаю и за каждым надо уследить. В общем, я скинул со своих плеч огромный груз. Да и потом девять месяцев боев – поверьте, мне хватило.
ВЗГЛЯД: Как прошли лечение и реабилитация?
С. Р.: В целом вполне достойно. В итоге попал в госпиталь имени Вишневского в Красногорске. Особенно показательным было отношение ко мне как к кадровому офицеру. Честно говоря, я был удивлен, такого не ожидал – палата отдельная, врач отдельный, как в хорошей гостинице «все включено». Пока я лежал, ко мне приходили помогать волонтеры, документы приносили-уносили, я даже с кровати не встал ни разу, чтобы, например, оформить пенсию или инвалидность – мне все сделали.
Помнится, были у меня еще сложности с заживлением культи, и перевязывать меня приходил какой-то старичок. Я потом спросил – оказалось, это целый генерал. Лично занимался моей ногой! В течение полутора месяцев он мне ее потихонечку ушивал, чтобы в итоге протез нормально сидел.
ВЗГЛЯД: После этого как привыкали к протезу?
С. Р.: Вообще без проблем. Я просто надел протез, сначала с костылями пошагал, потом без.
ВЗГЛЯД: Обычно учатся, проходят специальную школу ходьбы на протезе.
С. Р.: Да, и мне сказали: приходи на школу ходьбы. Но я как-то подумал – ну что, право, я сам что ли не смогу пойти? И сам научился, нормально хожу.
ВЗГЛЯД: Насколько нормально?
С. Р.: Ограничения есть, конечно. У протеза не та подвижность, не та мобильность, не та маневренность, что у живой ноги – приходится привыкать. Спортом опять же на стандартном протезе не очень удобно заниматься.
ВЗГЛЯД: А вы занимаетесь спортом?
С. Р.: Хожу в качалку – что называется, для души, без фанатизма. Работа все-таки сидячая, надо держать себя в форме.
ВЗГЛЯД: Какая у вас сегодня работа? Вы ведь уволились из Вооруженных сил.
С. Р.: Да, с недавних пор в отставке. А работа – художественная. В свое время у меня было увлечение – разрисовывать модельки всякие: танчики, вертолетики, самолетики. Купил набор из деталей, собрал, разрисовал. А теперь я на этом зарабатываю. Просто нравилось рисовать – и пошло дело. Спрос большой, хватает и заказов, и денег.
Например, надо разрисовать фигурку солдатика. Если на холсте мы плоскость рисуем, то тут, казалось бы, надо только разукрасить. Но нет – это не значит просто дать цвета. Надо, чтобы жизненно выглядело: где-то тень, где-то свет, где-то блик и так далее.
ВЗГЛЯД: Творчество отвлекает от переживаний?
С. Р.: Не могу так сказать, хотя бы потому, что у меня нет особых переживаний. У меня все хорошо – ни депрессий, ни ПТСР. Мне просто нравится рисовать. Мне иногда даже покурить некогда – сижу и рисую сутками.
ВЗГЛЯД: О чем-то мечтаете сегодня?
С. Р.: Конечно, есть и мечты. Самые приземленные – приобрести жилье. Ожидаю сейчас завершения выплат за выслугу лет и увольнение с военной службы по состоянию здоровья – вот на эти деньги и куплю.
Ну а после этого уже можно становиться самым знаменитым в мире художником по моделям (улыбается). Выпускать книжки, проводить мастер-классы по техникам росписи миниатюр. Зарабатывать деньги, конечно. И рисовать, рисовать.
