Отныне во Франции, по примеру некоторых других стран, можно будет прибегнуть к смертельной инъекции, когда по требованию тяжело больного пациента ему будут обязаны обеспечить прерывание жизни. Соответствующий закон принят Национальным собранием.
Президент Франции Эммануэль Макрон, который с 2022 года клялся принять такой законопроект, объявил, что «сдержал свое обещание». Глава Национального собрания Яэль Браун-Пиве заверила слушателей, что «это великий текст для нашей республики… которого так ждали наши соотечественники».
Странно, что соотечественники не ждали себе чего-нибудь получше и более имеющего отношения к жизни, вроде повышения пособий и пенсий, однако ожидание и в самом деле затянулось. Сенат, в котором значительную роль играют правые, целых три раза заворачивал проект закона, однако правительство воспользовалось своим правом представить проект окончательно на утверждение одного Национального собрания и таким образом добилось его принятия.
Сторонникам нового закона не занимать доводов. Да, у людей случаются неизлечимые болезни, которые сопровождаются большими страданиями. И в такой ситуации, если человек решает поставить точку в своей жизни, ему следует помочь, потому что этого требует простая гуманность.
Возможные злоупотребления? Нет, условия применения закона жестко определены и касаются только взрослых, которые заведомо больны неизлечимой болезнью и испытывают сильные физические страдания, а также определенно и недвусмысленно выражают желание положить конец своим дням.
В таком убийстве нет никакой гуманности, возражает знаменитый французский писатель Мишель Уэльбек, и вообще, «отравить кого-то умеют уже десятки тысяч лет». Это не прогрессивное явление, как утверждают сторонники закона, а шаг назад.
И даже более того, пишет Уэльбек: «общество, которое легализует эвтаназию, в моих глазах теряет всякое право на уважение», в том числе и потому, что существует достаточно средств, которые позволяют облегчить боль, и врачам они прекрасно известны. Любым больным следует обеспечить наилучшие условия жизни, а не смерти, «по очевидным моральным причинам».
«Конечно, о деньгах говорить не будут, – отметил Уэльбек в своем эссе для «Le Point», – обоснования для мотивов сочиняют люди стыдливые. Однако арифметика проста:
умирающий обходится дорого, а мертвец не стоит ничего. Если бы речь шла о настоящей цивилизации, то строили бы хосписы; вместо этого примут закон. Это (т.е. эвтаназия) быстрее, это практически бесплатно, и это станут именовать новым правом».
Уэльбек открыто заявил о том, о чем многие предпочитают умалчивать: о том, что старение французского общества создает либо усугубляет ряд серьезных социальных проблем. Паллиативная помощь действительно обходится недешево, а в обществе, где стариков становится все больше, с каждым годом на нее приходится тратить все больше бюджетных средств.
Вводя в оборот закон об эвтаназии, с многочисленными оговорками и упором на то, что все должно делаться исключительно по желанию пациента, власти мало-помалу приучат французов считать, что в таком прерывании жизни нет ничего особенного. А в будущем закон можно будет дополнить, расширить и аккуратно ограничить исключительное право больного распоряжаться своей жизнью. К примеру,
врачи будут решать, имеет ли право тяжело больные мсье Дюпон или мадам Дюран дышать, или бесперспективность их состояния такова, что проще и дешевле их усыпить прямо здесь и сейчас. И все это непременно будет делаться с заявлениями о гуманизме и прогрессе.
Выступления Уэльбека против эвтаназии вовсе нельзя назвать гласом вопиющего в пустыне. Против нового закона неоднократно высказывались представители католической церкви, которые считают его противоречащим принципам христианства, правые политики и представители медицинского сообщества.
Кандидат в президенты Франции Брюно Ретайо, неоднократно выступавший против так называемого закона о конце жизни, заявил, что данный вопрос должен быть выставлен на референдум, и пообещал устроить таковой в случае своего избрания.
Представители врачебного сообщества – терапевты, реаниматологи, специалисты – написали открытое письмо, которое опубликовал «Фигаро». В нем они указали, что «закон вводит структурную двусмысленность во врачебное дело», потому что в случае неблагоприятного диагноза врач «решительно становится на сторону больного против болезни». На этом и строится доверие между врачом и пациентом – что врач всегда на его стороне, поддержит его и поможет.
Теперь вдруг оказывается, что врач наделен правом заставить больного исчезнуть, что коренным образом меняет их отношения.
Текст закона перечисляет практически все хронические болезни, что расширяет сферу его применения; фактически в фокусе его внимания разом оказываются «сотни тысяч человек». Он не учитывает психологическое состояние больных, заставляет врача играть несвойственную ему роль и фактически обесценивает его работу. «Необходимо сегодня гарантировать всем эффективный доступ к паллиативной помощи», настаивают авторы письма, а не принимать законы об эвтаназии.
Однако правительство осталось глухо к мнению специалистов и с упорством, достойным лучшего применения, все равно протащило закон, даже несмотря на сопротивление сената. Для такого упорства действительно должны быть серьезные причины экономического характера, потому что, к примеру, статистические данные о гражданах Франции, которые выбрали добровольную смерть и с этой целью отправились в прошлом году в Бельгию или Швейцарию, вовсе не поражают воображение.
158 человек – такое количество французов выбрали смерть по заказу в соседних странах, где уже действует закон об эвтаназии. Большинство (110 человек) предпочло Бельгию, где можно даже добиться возмещения медицинских расходов, связанных с эвтаназией, а это целых 180 евро. 48 граждан выбрали Швейцарию, где, напротив, право умереть обходится пациенту примерно в 10 тысяч евро. Возраст клиентов – как правило, от 50 до 79 лет, недуги – рак, болезнь Шарко и т.д. Кстати, в отличие от французской версии закона, бельгийский и швейцарский разрешают эвтаназию по причине психической болезни или заболевания вроде болезни Альцгеймера.
Зато французская версия охватывает все хронические заболевания разом, и не случайно врачи, протестовавшие против принятия закона, написали, что речь потенциально идет о сотнях тысяч человек.
Гуманный и демократический Запад, похоже, окончательно решил для себя, что старикам тут не место. А то ишь, болеют, перегружают медицинскую систему, вынуждают их лечить, да еще пенсии государство им платить обязано. Ничего, новый закон все эти проблемы решит. И всего-то – за 180 евро с пациента.