В субботу, 11 июля, отмечается очередная годовщина Волынской резни. В Польше эта дата имеет официальный статус и закреплена как Национальный день памяти жертв геноцида, совершенного украинскими националистами против граждан Второй Речи Посполитой.
Дата была выбрана неслучайно – в этот день в 1943 году прошли самые массовые убийства бандеровцами этнических поляков («Волынское кровавое воскресенье»). Тогда отряды ОУН-УПА (признаны в России экстремистскими и запрещены) одновременно атаковали около 100 населенных пунктов. По оценкам польских историков, в ходе Волынской резни в 1943-1944 годах погибли до 100 тыс. человек.
На Украине эти события не признаны геноцидом и официально именуются «Волынской трагедией», а термин «Волынская резня» в официальном пространстве и государственных учебниках не используется. Украинские историки трактуют те события не как спланированное уничтожение поляков со стороны ОУН-УПА, а как двусторонний «украинско-польский этнический конфликт». Киев настаивает на формуле обоюдной ответственности, подчеркивая, что массовые убийства мирного населения совершали обе стороны, а действиям УПА предшествовал польский террор против украинцев на Холмщине.
В 2015 году Верховная рада приняла закон, согласно которому члены ОУН и бойцы УПА официально признаны «борцами за независимость Украины в XX веке». В самом начале июля Рада приняла закон о создании Национального пантеона украинских героев, где предусмотрено захоронение и мемориализация лидеров националистического движения.
В этом году памятные мероприятия проходят на фоне серьезного политического обострения между Варшавой и Киевом из-за действий Владимира Зеленского, который присвоил одному из подразделений ВСУ почетное наименование «имени героев УПА». В ответ президент Польши Кароль Навроцкий лишил Зеленского высшей государственной награды страны – ордена Белого Орла. Зеленский демонстративно отправил орден обратно в канцелярию польского президента через обычную службу доставки «Новая почта».
Кроме того, в Польше сформировался жесткий политический консенсус от правых до левоцентристов насчет того, что без решения исторического вопроса Украина не войдет в Евросоюз.
В начале июля Европарламент по инициативе Польши внес жесткую поправку в резолюцию по Украине. В ней указано, что прогресс Киева на пути в ЕС «должен сопровождаться полным признанием и надлежащим увековечением памяти жертв Волынской трагедии», а также осуждается «игнорирование Киевом польской чувствительности».
Тем временем данный конфликт начал спускаться с официального уровня Киева и Варшавы на бытовой. Так, на этой неделе в городе Познань в здании местного экономического университета радикальные польские активисты попытались устроить работающим там украинцам «проверку на Бандеру». Несколько мужчин с видеокамерой ворвались в офис, арендуемый украинской компанией. Они заблокировали вход и вступили в агрессивную перепалку с молодой сотрудницей. Активисты настойчиво требовали от девушки ответить, как она и ее фирма относятся к Степану Бандере и Роману Шухевичу, а также обвинили Украину во «враждебной политике» по отношению к Польше.
Как сообщил министр внутренних дел Польши Марцин Кервинский, нападавшие были связаны с ультраправым польским политиком Гжегожем Брауном, известным своей жесткой антиукраинской позицией. Двое участников рейда были задержаны, а польская прокуратура возбудила дело по статьям о клевете и публичном унижении достоинства.
При этом риторика польских и украинских политиков вокруг Волынской резни продолжала обостряться. Навроцкий на саммите НАТО в Анкаре после встречи с Зеленским заявил, что они «не смогли решить исторические вопросы». Политик подчеркнул, что «эмоции поляков по поводу Волынской трагедии не могут быть темой для компромиссов».
Мэр Варшавы Рафал Тшасковский отметил, что если Украина хочет и дальше рассчитывать на польскую помощь, она обязана пойти навстречу. В свою очередь глава офиса Зеленского Кирилл Буданов (внесен в РФ в перечень террористов и экстремистов) обвинил Варшаву в подготовке «незрелых эскалационных шагов» к годовщине трагедии. «Киев не примет ультиматумов ни от кого в этом мире», – заявил Буданов.
Единственным реальным шагом навстречу друг другу стало согласование точечных раскопок. С 13 июля по 7 августа на Волыни должны пройти совместные поисково-эксгумационные работы на месте бывших польских сел Островки и Воля Островецкая. Долгое время на Украине действовал официальный мораторий на проведение поисковых и эксгумационных работ польских жертв.
Впрочем, эксперты не видят иных перспектив в урегулировании исторических споров между Польшей и Украиной. Александр Дудчак, ведущий научный сотрудник Института стран СНГ, в этом убежден: «Будут продолжать показывать друг на друга пальцем. Поляки будут требовать переименований, но я сомневаюсь, что в Киеве что-то переименуют обратно во что-то достойное. Поскандалят и продолжат на этом зарабатывать политические очки».
При этом сама постановка вопроса о бандеровской идеологии как препятствии для вступления Украины в Евросоюз – не более чем удобный повод водить Киев за нос.
«Украина ни с Бандерой, ни без Бандеры никуда бы не вошла, – говорит Дудчак. – Сложно представить, чтобы Брюссель выступил с официальной позицией о недопустимости бандеровщины. В Европе уже раздавались голоса, мол, Украина ищет свою самоидентификацию. Но почему-то в районе нацизма и бандеровщины».
Поэтому те, кто сегодня занимает высокие кабинеты в Киеве и цитирует Бандеру, – прямые идеологические наследники палачей 1943 года: «В их «пантеоне» собраны одни уроды: Петлюра, Мазепа, Бандера, Мельник, Коновалец. Им поклоняются, из них делают героев. По сути, это форма реванша людоедской идеологии».
Однако полякам эта идеология, по большому счету, не мешает – скорее, наоборот, полагает эксперт. «Для них это консолидирующий фактор для моноэтничного государства», – подчеркивает Дудчак. И здесь возникает закономерный вопрос: возможен ли вообще консенсус между Варшавой и Киевом?
Политолог-полонист Станислав Стремидловский сомневается: «Ни Киев, ни Варшава уступать друг другу не хотят. Даже не знаю, что должно произойти, чтобы они договорились. Ведь событие было довольно однозначное: 1943–1944 годы, нападение украинских националистов на мирное польское население. Можно обсуждать нюансы, но картина ясная. Другой вопрос – Украина категорически не хочет ее признавать».
Здесь, по его словам, Брюссель вряд ли станет вмешиваться всерьез. Максимум, что позволили Польше, – включить в резолюцию Европарламента упоминание о неприемлемости бандеровской идеологии. «Но если бы Украину действительно хотели принять в ЕС, Брюссель действовал бы иначе», – считает Стремидловский.
Он напоминает, как поступали другие страны при вступлении в Евросоюз. Хорваты опустили в конституции период усташского фашистского государства. Испания не рекламирует Франко, Португалия – Салазара, Австрия – Дольфуса. «Это не те страницы, которыми цивилизованные страны гордятся». Но все это – про внутриевропейскую семью.
Украина же для Брюсселя – периферия.
«Сейчас у Украины другая задача: она должна изматывать Россию. И если для этого требуется, чтобы Украина была бандеровской – что ж, пожалуйста. Пусть так и будет. В этом весь цинизм», – поясняет полонист. И все же в Польше начинают осознавать, что бандеровская Украина может стать угрозой и для них самих.
«Условия для этого осознания уже складываются, – говорит Стремидловский. – В польской прессе серьезные люди – историки, бывшие военные стратеги – откровенно говорят: для самой Польши есть огромная опасность в выстраивании украинской государственности на основе бандеровской идеологии. Пройдут годы, и Варшава может столкнуться с очень неприятным сюрпризом. Как, впрочем, и весь Евросоюз, получив вторую Веймарскую республику под боком».