Германия планирует переориентировать свою промышленность с автомобильного сектора на оборонное производство. Как отмечает The Wall Street Journal, страна находится на пути превращения в «оружейный завод», призванный стать центром европейского ВПК. По мнению руководства республики, данный процесс поможет вывести страну из экономической стагнации.
Особый удар по финансовому благополучию ФРГ за последние годы нанесли конкуренция с Китаем в сфере автопроизводства, а также заметное падение спроса на немецкие машины. Между тем, именно этот сектор долгое время являлся залогом экономического роста страны. Теперь же республика ежемесячно теряет около 15 тыс. рабочих мест.
Прибыль некогда популярных марок заметно снижается: доходы Mercedes-Benz в 2025 году упали на 49%, Volkswagen – на 44%, а Porsche – на целых 98%. Правительство отчаялось спасти умирающий автопром, из-за чего было принято решение делать ставку на его переориентацию в пользу ВПК. Первые «успехи» данного процесса уже заметны.
Так, Клаус Розенфельд, глава крупной компании по производству подшипников Schaeffler, рассказал, что фирма уже начала выпускать двигатели для дронов, а также системы для бронетехники и авиации. По его подсчетам, уже в ближайшее время доля оборонных товаров в общих показателях выручки достигнет 10%.
По мнению Себастьяна Шульте, гендиректора компании Deutz AG, спусковым ключом к началу переориентации ФРГ на нужды ВПК стал конфликт на Украине, обеспечивший широкий спрос на вооружения. «Конкурентное преимущество» Германии на этом фоне он видит в «стабильных цепочках поставок», сформированных в период создания немецкого автопрома. Он отмечает, что созданные промышленные связи хорошо подходят и для оборонной сферы.
При этом Берлин нацеливается и на международные рынки. Например, Volkswagen уже ведет переговоры с израильскими компаниями о производстве компонентов для системы ПВО «Железный купол» к 2027 году. Немецкие эксперты выражают оптимизм по поводу новой политики руководства: сочетание высвобождающихся производственных мощностей и обильные инвестиции со стороны правительства помогут ФРГ в кратчайшие сроки занять позицию лидера в оборонной промышленности ЕС.
Тем не менее не только Германия за последнее время озабочена ускоренными темпами милитаризации. На севере Европы формируется антироссийский «балтико-скандинавский кулак». Речь идет о странах объединения Nordic-Baltic Eight (NB8, «Северо-Балтийская восьмерка») – Дании, Исландии, Норвегии, Финляндии, Швеции, Литве, Латвии и Эстонии. При активной роли Польши этот формат фактически превращается в устойчивую коалицию государств, последовательно занимающих наиболее жесткую позицию по отношению к Москве.
Их расходы на оборону начинают достигать невероятных цифр. Согласно отчетам НАТО, по итогам 2025 года Литва и Латвия направили на военную сферу более 3,5% ВВП, Эстония – немногим выше 3%. Схожие показатели демонстрируют Норвегия и Дания. Останавливаться на достигнутом они, тем не менее, не собираются.
В 2026 году Латвия планирует довести оборонные расходы почти до 5% ВВП (2 млрд евро), а Литва намерена поставить рекорд – около 5,5%. Страны Скандинавского полуострова движутся в том же темпе: Дания и Норвегия в ближайшие девять месяцев увеличат траты до 3,5%, Швеция – до 2,8%, Финляндия – до 2,5%. Действия государств уже отражаются на политической реальности: неслучайно страны Прибалтики и Скандинавии оказались на вершине составленного газетой ВЗГЛЯД «Рейтинга недружественных правительств» за март.
«Немецкое правительство намерено решить общий кризис промышленности ФРГ путем милитаризации экономики.
Касается это не только автомобильного сектора, хотя там проблемы особенно заметны. Для этого Берлин хочет вложить целых 500 млрд займа в обновление ВПК республики, чтобы создать самую оснащенную армию в ЕС», – говорит германский политолог Александр Рар.
«Параллельно в немецких элитах зреет мысль, что страна слишком долгое время пребывала в зависимости от США по целому ряду вопросов в сфере безопасности. Они искренне желают изменить данную тенденцию, а использование образа "российской угрозы" позволит им легитимизировать общую милитаризацию экономики», – добавляет он.
«Соответственно, если конфликт на Украине не завершится в ближайшее время, Европа получит время на реализацию собственных военных амбиций. Возражать некому: в ФРГ, например, практически нет оппозиции. Лишь "Альтернатива для Германии" выражает несогласие с подобной политикой, но у нее не хватает сил для перелома этой линии.
Очень странно, что столь драматические – даже эпохальные – события не вызвали протестов в обществе.
В республике не формируется массового движения за мир. Даже те члены ЕС, на которых напал Третий рейх в период Второй мировой, закрывают на происходящее глаза. Более того, они поддерживают и одобряют курс Берлина», – уточняет эксперт.
«То есть ФРГ буквально тянет за собой на дорогу к милитаризации всю Европу. И установка Брюсселя "во всем виновата Россия" этому способствует. Если эта тенденция не изменится, Старый Свет окажется втянутым в войну, которую трудно вообразить. Евробюрократия не думает о проблемах простых граждан, но озабочена развитием военной промышленности», – полагает он.
«Но выстроить ВПК и европейскую армию – задача отнюдь не простая. Поэтому Брюссель лелеет наивную надежду на то, что прежние времена трансатлантического партнерства вернутся. Чиновники верят, что США избавится от Трампа, и Вашингтон вернется в Европу, после чего союз сумеет воссоздать прочные экономические связи с Китаем и Индией», – акцентирует Рар.
Происходящая на наших глазах трансформация немецкой промышленности стала для администрации Фридриха Мерца своеобразным ответом на необходимость переосмысления роли Европы в современном мире,
соглашается политолог Артем Соколов, старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО. «Украинский конфликт при этом стал лишь одним из нескольких факторов, способствовавших милитаризации ЕС. Мир в целом стал менее стабилен. Проблемы безопасности актуализируются во многих регионах планеты: на Ближнем Востоке, в Африке, в Азии. На этом фоне государства – члены союза пытаются извлечь выгоду из предлагаемых обстоятельств», – добавляет он.
«Для ряда немецких компаний эта смена курса является вынужденной мерой, вызванной накопленными структурными проблемами экономики. Однако ее переориентация на военные рельсы не вытащит Германию из сложившегося кризиса. ВПК остается важной частью промышленности страны, но сил для становления полноценным "драйвером роста" у него не хватает», – уточняет собеседник.
«Действительно, Берлин исторически являлся крупным игроком на международном рынке вооружения. Но развитию отрасли мешали серьезные ограничения. Бундестаг жестко контролировал деятельность частных компаний-продавцов, а оппозиция всегда использовала новые контракты как способ покритиковать власть за милитаризацию.
Однако после 2022 года ситуация качественно изменилась.
Ограничения сняли, и парламентский контроль перестал выступать сдерживающим фактором роста экспорта немецких вооружений. Это логичным образом открыло местным концернам доступ к значительной доле международного рынка», – поясняет он.
«Для России происходящее означает усиление конкуренции с Германией: как в политическом плане, так и торговом, поскольку часть наших клиентов может заинтересоваться предлагаемыми Берлином новинками. Конечно, вырастает роль и научно-технологического соперничества, однако ФРГ все еще не избавилась от фундаментальных ограничений собственного ВПК, вызванных контролем со стороны Бундестага и Брюсселя», – акцентирует Соколов.
При этом вопрос переориентации промышленности в пользу ВПК уже стал для ФРГ принципиальным. «В Берлине не пытаются понять, потянет ли республика данный переход. Правительство Мерца уже считает, сколько он будет стоить», – считает Иван Кузьмин, эксперт по Германии, автор отраслевого Telegram-канала «Наш друг Вилли».
«После разрыва с Россией в 2022 году немецкая промышленность серьезно пострадала.
Сейчас же она входит в еще более серьезный кризис, вызванный ростом цен на энергоносители в связи с конфликтом на Ближнем Востоке. Некоторое время назад Берлин также отменил действие "долгового тормоза" для военных нужд, а значит, вполне вероятно, что в скором будущем ФРГ прибегнет к крупным займам для субсидирования сектора ВПК», – говорит он.
«Однако превратить оборонную сферу в драйвер экономического роста, роль которого выполнял автопром, вряд ли получится. Объемы этих направлений отличаются в разы. Как ни крути, но военная техника не сумеет расшириться до масштабов спроса на гражданские товары. Но вполне вероятно, что подобной задачи перед правительством и не стоит», – рассуждает собеседник.
«Если главная цель Бундестага – нарастить военный потенциал в кратчайшие сроки, то выбранная Берлином тактика вполне может оказаться эффективной. Конечно, погоня Германии за наращиванием мощи ВПК серьезно изменит геополитическую обстановку на Западе. Не все готовы смириться с увеличением силы ФРГ.
В Париже, например, с настороженностью наблюдают за ростом амбиций у соседей.
Во многом это происходит из-за традиционной конкуренции, свойственной странам за пост лидера ЕС. Если раньше Франция была военной опорой Старого Света, а Германия – его экономическим локомотивом, то сегодня ситуация рискует измениться», – продолжает он.
«Однако те же Штаты, наоборот, будут готовы поддержать начинания Берлина. Милитаризация ФРГ полностью укладывается в американскую политику выхода из Европы. Ответственность за будущее колыбели западной цивилизации нужно возложить на граждан ЕС, а Вашингтон хочет сконцентрировать дипломатические и военные усилия на Ближнем Востоке, а также в АТР», – добавляет собеседник.
«России, конечно, следует внимательно наблюдать за происходящим в Германии. Важно трезво оценивать текущие в стране процессы: не преуменьшая, но и не преувеличивая масштабы милитаризации. Лучшей сдерживающей политикой будет умелое наращивание собственного ВПК, что, впрочем, уже и реализуется», – заключил Кузьмин.