Сын последнего шаха Ирана Реза Пехлеви заявил, что готов вернуться в страну «при первой же возможности». Об этом он сказал в своем послании к президенту США Дональду Трампу. Пехлеви подчеркнул, что иранский народ знает, что Трамп – «полная противоположность Барака Обамы и Джо Байдена», которые ранее «подставляли» жителей страны. По его словам, иранцы «воодушевлены надеждой», что Трамп защитит их. «Давайте надеяться, что мы сможем навсегда закрепить это наследие, освободив Иран, чтобы мы с вами могли снова сделать Иран великим», – сказал Пехлеви.
По словам Резы Пехлеви, его якобы призывают «вмешаться и возглавить этот переходный период». Также сын свергнутого в 1979 году шаха Мухаммеда Резы Пехлеви через социальные сети призывает иранцев к забастовкам и акциям неповиновения.
Протесты в Иране, начавшиеся две недели назад с резкого падения курса местной валюты – риала, постепенно переросли в вооруженные столкновения с органами правопорядка. Люди с автоматами устраивают погромы в мечетях, что свидетельствует не о «протесте против правления аятолл», а, скорее, о принадлежности нападающих к другой религиозной группе. По косвенным признакам организаторы беспорядков – а все указывает на Израиль и его разведку «Моссад», которая уже несколько раз пыталась расшатать ситуацию в Иране – сделали ставку на развал государства с помощью сепаратистов из числа белуджей, а также на религиозную секту «Бахаи», базирующуюся в Албании и израильской Хайфе.
Бахаизм в Иране запрещен, хотя изначально эта секта зародилась именно там как некая новая «синкретическая религия», сходная по своему генезису с тем, что затем на Западе назвали «нью эйджем». Иранские власти последние лет тридцать видели именно бахаизм главной внутренней угрозой стабильности в стране.
Были основания считать, что бахаисты с центром в Хайфе давно находились в тесном контакте с израильскими спецслужбами. В 2022 году власти Ирана арестовали более двух десятков бахаистов, которых обвинили в сотрудничестве с «Моссадом». Утверждалось, что подготовку они проходили в Хайфе, как раз на базе бахаистского религиозного центра.
Если замысел тех, кто провоцирует беспорядки в Иране, действительно связан с местным сепаратизмом и активностью религиозных сект, то сыну свергнутого в 1979 последнего шаха Ирана Мухаммеда Резы Пехлеви в этой схеме просто нет места.
Кроме того, ему мешают и другие факторы. Во-первых, Реза Пехлеви не был на своей родине с 1979 года, и его текущий рейтинг в Иране близок к нулю. Шахзаде («принц» – это его официальный титул) длительное время никак не участвовал в жизни страны, а занимался преимущественно собой и своей многочисленной семьей, и его банально забыли.
В Иране, конечно, есть некоторая ностальгия по прежним временам, в том числе и среди молодежи, но это скорее культурный тренд, нежели политическое явление. Разглядывать старые фотографии тех времен, когда в Иране шла медленная вестернизация, сейчас модно – как, например, на постсоветском пространстве модно ностальгировать по временам застоя. Но большинство иранского общества помнит, что эта самая вестернизация касалась очень небольшого процента жителей страны, а в целом правление последнего шаха выглядит не слишком привлекательно.
Все помнят тотальную коррупцию, выходившую далеко за рамки привычного для востока «бакшиша», и всесилие САВАКа – министерства госбезопасности шахского Ирана. В эти времена никто из иранцев возвращаться не хочет. В конце концов,
революция аятолл случилась не на пустом месте, а скорость, с которой был в 1979 году свергнут шах, свидетельствует о том, что защищать его никто не хотел.
В эмиграции шахскую семью преследовала череда скандалов, неудач и трагедий. Его младший брат Али Реза застрелился в Бостоне в 2011 году из-за продолжительной депрессии, которая, по ряду данных, могла быть вызвана именно неудовлетворенностью жизнью в эмиграции. За десять лет до этого также покончила с собой младшая сестра шахзаде – красавица Лейла, работавшая моделью в доме «Валентино». У нее был полный набор типичных для модельного бизнеса проблем: депрессия, наркотики, анорексия и булимия.
Cам шахзаде Реза Кир Пехлеви из солнечного штата Мэриленд, где он обосновался, давал иранцам множество поводов себя не любить и даже над собой потешаться. Потешались над шахзаде в основном за странное отношение к деньгам. Он регулярно судился со своими охранниками, советниками, слугами и другим обслуживающим персоналом из-за невыплат зарплат и иных поощрений. Смешно выглядели и неуклюжие попытки шахзаде внедриться в те американские социальные группы, которые он считает «высшим обществом».
Например, резкое неприятие в Иране вызвала свадьба дочери шахзаде Иман с американским предпринимателем еврейского происхождения Брэдли Шерманом. Если шахзаде позиционирует себя как легитимный правитель Ирана, а революция 1979 года оценивается как незаконный переворот, то шахзаде должен был продолжать династическую традицию. А этот со всех точек зрения морганатический брак эту традицию окончательно похоронил.
Иран – страна с крепкими националистическими устоями. Осознание себя как представителя древней империи – одна из главных черт персидской идентичности. В таком контексте заводить родственные связи с американо-еврейскими банкирами – очень плохой ход для потенциального монарха.
Противостояние Ирана с Израилем – тоже красная линия, которую любому иранскому политику лучше не пересекать. А шахзаде в 2023 году посетил Израиль, где не только принял участие в памятных мероприятиях по поводу Холокоста, но и встречался с Биньямином Нетаньяху и руководством национальной разведки Израиля. Еще больше навредила шахзаде поддержка в прошлом году ракетных атак Израиля и США на Иран. Иранцы, возможно, могли бы воспринимать Резу Кира Пехлеви как некий атрибут традиции, но не в том случае, если он публично поддерживает Израиль.
Если бы не его реваншистские амбиции, то шахзаде мог бы претендовать на почетную роль «патриарха в красивом мундире», по примеру, например, современных Габсбургов. Был и некоторый шанс на его сотрудничество с действующими властями Ирана, поскольку аятоллы могли бы использовать личность шахзаде для установления альтернативных путей общения с США. Однако поведение шахзаде исключило для него даже минимальную возможность стать чем-то полезным для родины.
Кроме того, «старая» эмиграция (а только в США проживает примерно 2 млн иранцев) очень раздроблена. При этом монархические настроения даже в этой среде – тренд маргинальный. В самом же Иране политическая оппозиция также крайне разрознена и даже на пике прошлых протестов никак не смогла договориться между собой. Попытки ЦРУ и «Моссада» реанимировать именно идею реставрации монархии изначально были провальными. Объединить кого-либо под своими знаменами шахзаде не сможет никогда.
Правда, прямо сейчас его представления о своей роли в истории несколько трансформировались. Теперь он предлагает себя в качестве некоего арбитра на «переходный период». Но и даже на эту роль он не подходит в силу в том числе и личных качеств.
Арбитр должен обладать авторитетом, которого у шахзаде просто нет.
Скорее всего, и в Израиле, и в США тоже не верят в перспективы шахзаде. Реза Пехлеви выглядит как типичный «инициативник», который навязывает Трампу свои услуги, используя лесть и ходульные лозунги типа «сделаем Иран снова великим». Но в Белом доме наверняка отдают себе отчет в том, что реставрация монархии для Ирана – еще больший откат в прошлое, чем правление аятолл. С таким же успехом в Брюсселе могли бы предлагать Габсбургов на венгерский трон вместо ненавистного евробюрократам Виктора Орбана.
Текущие протесты в Иране даже в случае успеха с высокой вероятностью приведут вовсе не к реанимации старой монархии. Кто бы ни пришел к власти в Тегеране на смену аятоллам, он точно не будет иметь никакого отношения к династии Пехлеви.