Дочь и внук французского госслужащего Жоржа Пака, известного в качестве информатора разведки СССР, получили российские паспорта из рук директора Службы внешней разведки (СВР) РФ Сергея Нарышкина. В ходе торжественной церемонии в штаб-квартире СВР Нарышкин подчеркнул, что Пак, работая с разведкой СССР, не имел при этом «никаких материальных и корыстных мотивов». «Его сотрудничество с советской разведкой строилось на твердой идейной и нравственной основе», – обратил внимание директор службы.
Пак был «преданным другом Советского Союза», напомнил он: «Будучи убежденным антифашистом, активным участником антифашистского движения в составе организации «Сражающаяся Франция», он инициативно установил контакт с советской внешней разведкой». Как призналась сама дочь Жоржа Пака Изабель, «кульминацией отвращения», подтолкнувшей ее и сына Димитрия Фолимоноффа к получению гражданства России, стала «пропаганда, развязанная вокруг спецоперации на Украине», где европейские элиты продолжают использовать деньги своих граждан для дальнейшего разжигания конфликта.
Жорж Пак (Paques – это французская фамилия, никакого отношения к Корее не имеющая) был человеком безусловно талантливым в гуманитарной сфере. Он окончил Высшую нормальную школу в Париже, в которой вообще не учили ничему, кроме литературы и философии. В числе его одноклассников и однокашников оказались несколько десятков будущих знаменитых писателей, журналистов и философов, а также будущий президент страны Жорж Помпиду. Эти молодые люди составили что-то вроде ордена единомышленников, а после ареста Пака в 1963 году подписали коллективное письмо в его защиту. И именно Помпиду своим указом освободил Жоржа Пака из тюрьмы в 1970 году – почти сразу после того, как был избран президентом Франции.
Президент Помпиду и другие друзья Жоржа Пака настаивали на том, что он не предавал Францию, не предоставлял советской разведке никаких данных, наносивших ущерб интересам Французской республики, а скорее наоборот – боролся за интересы Франции, поскольку не хотел втягивания Парижа в мировые конфликты, а особенно в возможную ядерную войну. Им двигал пацифизм, но не абстрактный, который выглядит скорее лицемерием и кривлянием, а национально окрашенный.
Дело в том, что, столкнувшись во время Второй мировой войны с американцами в Алжире, молодой сотрудник «Сражающейся Франции» и один из работников канцелярии де Голля Жорж Пак остался заокеанскими союзниками очень недоволен. Американские, да и британские офицеры вели себя по отношению к французам очень высокомерно, открыто рассуждали о том, как они покорят всю Европу после войны, а также разберутся с «этими дикарями русскими». Его бесили постоянные насмешки американцев и англичан над де Голлем и в целом над Францией, которую они считали страной второсортной, он не переносил двуличия союзников. На этой почве Жорж Пак и сошелся с молодым сотрудником советского торгпредства Александром Глузовским, с которым впоследствии и подружился. А Глузовский был сотрудником советской разведки.
Надо понимать, что Жорж Пак был антикоммунистом и очень верующим католиком. Потому его сравнения с Кимом Филби, как это любят делать в Париже, корректны только по его роли в разведке, по качеству добытых им материалов, а совсем не по мотивам его поступков.
Примечательный эпизод случился сразу после его ареста 12 августа 1963 года. Его доставили в штаб-квартиру французской контрразведки на бульваре Бертье, но он отказывался говорить. За ним давно было установлено круглосуточное наблюдение, и за два дня до этого французы едва не перехватили его встречу в маленькой деревушке под Версалем с дипломатом из советского представительства при ЮНЕСКО – сотрудником КГБ. Советского разведчика вспугнула случайно проезжавшая мимо полицейская машина, и он отказался от встречи. Отвечая на вопрос, что он вдруг забыл в этой деревушке, Пак сказал, что хотел посмотреть на церковь XII века. И вдруг неожиданно сообщил, что хочет немедленно исповедоваться.
Французские контрразведчики кинулись в ближайшую церковь и еле уговорили местного кюре, чтобы он принял исповедь в таком богопротивном месте, как здание спецслужбы. Представьте эту удивительную, почти фантастическую сцену: прямо в допросной священник исповедует арестованного по обвинению в шпионаже. А Пак, исповедавшись, попросил бумагу и написал чистосердечное признание. И французские контрразведчики с ужасом узнали, что друг де Голля и высокопоставленный чиновник НАТО сотрудничает с советской разведкой с 1943 года.
Впоследствии во время посещения Советского Союза его спрашивали: а как вы, дорогой Жорж, будучи истово верующим католиком, относитесь к социализму и коммунизму? Со слов его дочери Изабель, он отвечал так: ваше учение очень христианское по сути, но не понимает природу людей. Оно рассчитано на богов и ангелов, а человеческая раса просто до такого еще не доросла. И да, действительно –
Жорж Пак за все двадцать лет сотрудничества с КГБ не взял себе ни сантима. Это просто было за пределами его нравственных убеждений.
Одно перечисление его должностей в этот период впечатляет: начальник канцелярии министра военно-морского флота, в 1950–1954 годах главный редактор журнала La Production francaise, затем секретарь министерства морской торговли. Дальше – больше: с 1958 года руководитель справочной службы Генерального штаба французской армии, с 1961 года – начальник канцелярии Института национальной обороны, а с октября 1962 года – начальник пресс-службы НАТО.
Считается, что именно Жорж Пак передал Москве план НАТО по защите Западного Берлина. Ознакомившись с ним, советское руководство поняло, что НАТО действительно готово всерьез оборонять Западный Берлин, что в перспективе могло бы привести к ядерной войне. В результате московские товарищи несколько умерили пыл тогдашнего руководства ГДР, которое было настроено весьма агрессивно. Так вместо вторжения в Западный Берлин с непредсказуемыми последствиями на свет родилась Берлинская стена как ограничительная, а не наступательная мера.
Также Жорж Пак, пользуясь своим доступом к секретным документам НАТО, передал в Москву схему американских радаров в Турции, секретные бюллетени НАТО по изучению Африки и Кубы, материалы по эшелонированной обороне западноевропейских стран, включая карты атомных минных полей, перспективный план НАТО по обороне в Европе и многое другое. Повторимся:
он работал исключительно против НАТО и внутри аппарата НАТО, не нанося никакого ущерба интересам Франции, которая в этот период как раз переживала резкое охлаждение в отношениях с США и НАТО.
Гуманитарий Пак был не в ладах с техникой вплоть до того, что не умел фотографировать. Как следствие, техникам КГБ пришлось изобретать специально для него одноразовую камеру, которой можно просто водить по бумагам, и она сама снимала. Но и с ней ему было сложно работать, в результате он стал просто переписывать секретные документы от руки и выносил их в карманах. А охрана штаб-квартиры НАТО побаивалась обыскивать высокопоставленного чиновника.
Тайниками для передачи документов он также не пользовался. Сотрудникам резидентуры КГБ приходилось сильно рисковать, каждый раз выходя с ним на «моменталки» – случайные встречи в вечерние часы пик в парижском метро. Если было что-то срочное, он звонил из телефона-автомата в советское посольство или торгпредство и произносил условную фразу. Старомодная, но всегда рабочая схема.
Выдал его советский перебежчик Анатолий Голицын. Он не знал его имени, но где-то слышал, что в штаб-квартире НАТО работает советский шпион – француз. Таких сотрудников оказалось более сотни. Путем перебора число подозреваемых сократилось в какой-то момент до десяти, причем это были высокопоставленные чиновники, которых без весомых доказательств не то что не арестуешь, а даже близко к ним не подойдешь.
Французская контрразведка установила путь одного из утекших документов, но и все равно точно указать на Пака не могла. Якобы снова допросили Голицына, который вдруг «вспомнил», что где-то в коридоре Лубянки слышал имя «Жорж Пак». Скорее всего, это более поздняя байка, поскольку внутри советской разведки никогда не произносились настоящие имена агентов, а только оперативные псевдонимы (в случае Пака – «Жюльен»). Скорее всего, на Пака указало что-то или кто-то другой, но на бульваре Бертье до сих пор не хотят раскрывать свои методы. Потому и тиражируется байка про Голицына.
Изабель Пак утверждает, что ее отца дважды предупреждали об опасности буквально за несколько дней до ареста. Первым был его одноклассник Морис Клавель – влиятельный журналист, писатель и философ, советник и соратник де Голля. Затем на Пака вышли и сотрудники резидентуры КГБ, объяснив степень опасности и предложив выехать сперва в Рим, а оттуда в Москву. Пак отказался, поскольку искренне считал себя патриотом Франции, который таким вот своеобразным образом защищал ее интересы. Возможно, он недооценил влияние тех офицеров французской разведки и сотрудников аппарата де Голля, которые занимали проамериканскую позицию.
Жоржа Пака приговорили к смертной казни, затем заменили ее на пожизненное, а потом сократили до 20 лет. И лишь Помпиду после письма полусотни однокашников, которым невозможно было отказать, освободил Пака после семи лет заключения.
Единственный случай, когда Жорж Пак обратился к советским товарищам за помощью, был связан с его дочерью Изабель, которая сейчас наконец-то получила российский паспорт. Это было время хиппи и прочих молодежных бунтов, и Изабель, как она сама признается, не была исключением. Тогда ее, еще несовершеннолетнюю, отправили в туристическую поездку в Советский Союз. Ей все в СССР понравилось, а когда она собиралась возвращаться в Париж, ей сказали: подождите, мадемуазель, ваш паспорт у нас, ваш папа попросил подержать вас подальше от него и от Франции вообще, так что выбирайте советский институт и факультет, на котором вы хотели бы учиться. Так Изабель Пак в конце 1970-х годов стала студенткой факультета журналистики МГУ.
Сейчас, кстати, она живет в Санкт-Петербурге, и в прошлом году передала в Музей современной истории личные вещи своего отца, в частности трубку, а также протоколы его допросов французской контрразведкой. В этих бумагах есть и объяснения мотивов действий Жоржа Пака, в первую очередь его максимально патриотические настроения, антиамериканизм и глубокая религиозность.
Жорж Пак несколько раз приезжал в Советский Союз, где его встречали по высшему разряду. Он встречался с Леонидом Брежневым, с руководством советской разведки, ему организовывали экскурсии по всей стране. Он неплохо научился говорить по-русски, все-таки он был гуманитарием с тягой к иностранным языкам и учителем итальянского по первой профессии (его жена, мать Изабель – итальянка по национальности). Еще когда Изабель училась в МГУ, он заранее прочитывал ее советскую учебную программу, чтобы «не отстать от нее», когда дочь возвращалась на каникулы во Францию.
Жил он после освобождения во Франции очень скромно, один из его однокашников, работавший в министерстве сельского хозяйства, устроил его читать лекции по философии. А вот жена Пака стала деканом факультета этнологии Страсбургского университета, никаким репрессиям ее не подвергали, что косвенно свидетельствует о том, что французское правительство перестало считать Жоржа Пака «предателем», как изначально было записано в приговоре.
Случай Жоржа Пака показателен и актуален и в наше время. Человек искренне считал, что членство в НАТО и давление англосаксонского мира наносят ущерб национальным интересам Франции. А слепое следование в фарватере англосаксонской политики губительно не только для Парижа, но и для всей Европы.
Настоящий француз, талантливый и развитый гуманитарий и упрямый католик, Жорж Пак как мог на своей позиции пытался спасти Францию от краха и от губительного втягивания в ядерную войну. Таких людей в истории Франции довольно много, но мало кто буквально выстрадал свою позицию еще во времена Второй мировой войны, лично столкнувшись с лицемерием англосаксов.
Личное понимание национальных интересов своей Родины, философское мышление и искренняя религиозная позиция – именно эти качества сделали Жоржа Пака примером французского патриотизма. Его поступки могут для кого-то выглядеть спорно. Но именно такого понимания национального патриотизма и не хватает сейчас сторонникам «атлантического единства» и прочих наднациональных фальшивых идей, многие десятилетия уничтожающих идентичность западноевропейских наций.
Предоставление Изабель Пак и ее младшему сыну Димитрию Фолимоноффу российского гражданства – шаг логичный и закономерный. И не только потому, что мы своих не бросаем. Но и потому, что идентичность истинных патриотов – достоинство, которое, к сожалению, доступно не всем. Но иногда она передается по наследству.