Россия собирается построить десятки новых дата-центров: в начале октября премьер-министр Михаил Мишустин сообщил, что в стране строятся 42 центра обработки данных с общим объемом инвестиций свыше 280 млрд рублей. Одновременно по поручению президента формируется генеральная схема их размещения.
На первый взгляд объявленные Мишустиным цифры относятся к узкой отрасли информационных технологий. На деле речь идет об одном из новых видов критической инфраструктуры. Современный дата-центр гораздо больше похож на промышленное предприятие, чем на привычную офисную серверную. Он занимает большое здание, иногда целый комплекс, получает десятки мегаватт электроэнергии по высоковольтным линиям, имеет собственные системы охлаждения, резервные источники питания и сложное сетевое хозяйство. Да и по своему месту в экономике ЦОД все больше напоминает завод: только производит он не металл, автомобили или удобрения, а вычисления.
Масштаб хорошо виден по энергопотреблению. «Яндекс» оценивает совокупную мощность своих дата-центров более чем в 150 МВт. Максимальная электрическая нагрузка электрометаллургического завода «НЛМК-Калуга» составляет около 167 МВт, нефтеперерабатывающего комплекса «Лукойл-Пермнефтеоргсинтез» – около 170 МВт, крупнейшего в мире производителя титана «АВИСМА» – порядка 190 МВт.
То есть инфраструктура одной крупной интернет-компании по потребности в электроэнергии уже сопоставима с большим металлургическим или нефтеперерабатывающим заводом. И спрос на такие «фабрики вычислений» быстро растет из-за резкого развития очень крупного потребителя – искусственного интеллекта.
Обучение больших моделей ИИ требует огромного количества вычислений. Но еще больше ресурсов понадобится по мере того, как такие системы начнут постоянно использоваться миллионами людей, предприятиями и государственными структурами. Поэтому мировой бум искусственного интеллекта одновременно оказался бумом строительства дата-центров.
И здесь возникает парадокс. Чем более «виртуальной» становится экономика, тем больше ей требуется для обеспечения вычислительных мощностей вполне материальных ресурсов – земли, зданий, металла, оборудования и прежде всего электричества. Поэтому одним из главных ограничений для дальнейшего роста IT-отрасли становится уже не спрос на вычисления, а возможность обеспечить ЦОДы электроэнергией.
Исторически российские дата-центры тяготели прежде всего к Москве и Петербургу. Здесь находятся штаб-квартиры крупнейших компаний, банки, госструктуры и основные точки обмена интернет-трафиком.
Но Москва постепенно подходит к физическому пределу такой концентрации. В начале 2026 года стало известно, что электросетевые компании начали отказывать новым ЦОДам в подключении. Доступные мощности либо уже используются, либо зарезервированы крупными проектами до 2028 года.
По оценке Минэнерго, совокупная мощность российских ЦОДов уже достигает примерно 4,5 ГВт. При этом энергетики все чаще предлагают строить новые центры непосредственно возле электростанций, используя свободную генерацию. Получатся еще один парадокс: Россия не испытывает недостатка в электроэнергии вообще – она испытывает недостаток электроэнергии именно там, где исторически сосредоточились вычисления.
Экономическая логика уже начинает выталкивать дата-центры из столицы. Новые проекты появляются в Екатеринбурге, Новосибирске, Казани, Самаре, Нижнем Новгороде и других регионах. Особенно привлекательными становятся территории, где есть свободная генерация, крупные электростанции и возможность быстро получить десятки мегаватт мощности.
Развитие искусственного интеллекта дополнительно облегчает этот географический сдвиг. Для банковской операции или видеоконференции задержка сигнала имеет значение. Для многодневного обучения большой модели почти безразлично, находится вычислительный кластер в Москве, на Волге или в Сибири.
Отсюда появляется новая логика: не строить ЛЭП от электростанции к ЦОДу, а строить сам вычислительный центр возле электростанции.
Кроме того, проблема размещения ЦОДов в последнее время получила новое измерение: украинские беспилотники атакуют российскую цифровую инфраструктуру. Поскольку от ее устойчивости зависит ежедневная жизнь десятков миллионов людей, защита ЦОДов перестает быть внутренним делом IT-компаний. И дело не только в защите конкретного здания. Возникает более широкий вопрос: где вообще должны находиться критически важные вычислительные мощности?
У России уже был исторический период, когда география размещения производительных сил приобрела стратегическое значение. В ходе индустриализации 1930-х годов крупные новые промышленные центры создавались не только в старых районах европейской части страны, но и в Поволжье, на Урале и в Сибири. Их размещение определялось прежде всего экономической логикой эпохи – близостью сырья, угля, металла, энергии и транспортных путей.
Нападение Германии высветило еще один стратегически важный результат создания новых промышленных районов. К 1941 году в глубине территории уже существовали крупные промышленные центры, электростанции, железные дороги, города и квалифицированные кадры. Именно эта база позволила принять предприятия, которые пришлось срочно эвакуировать из западных районов страны. К концу 1941 года из прифронтовой зоны полностью или частично вывезли 1523 промышленных предприятия, в том числе 1360 крупных заводов и фабрик. Значительная часть оборудования ушла в Поволжье, на Урал и в Западную Сибирь.
Напрямую переносить опыт первой половины XX века на современную цифровую экономику невозможно. Но сама логика стратегической глубины никуда не исчезла. ЦОД не нужно эвакуировать так, как в 1941 году эвакуировали станки. Здание, трансформаторы, системы охлаждения и электросети останутся на месте. Но есть принципиальное отличие современной цифровой инфраструктуры: перемещать можно саму работу.
Данные могут одновременно храниться на нескольких площадках. Вычислительная нагрузка способна автоматически переходить из одного региона в другой. Сервис, лишившийся одного дата-центра, может продолжить работу на серверах за сотни или тысячи километров.
Именно это произошло после атак на инфраструктуру «Яндекса». Глава Минцифры Максут Шадаев сообщил, что ключевые системы компании были оперативно переведены на заранее подготовленные резервные площадки. Еще нагляднее пример «Сбера»: банк подтвердил сам факт атаки, однако его сервисы продолжили работать штатно. В этом и заключается важнейшее отличие цифровой инфраструктуры от старой промышленной.
Во время Великой Отечественной войны оборудование приходилось грузить на железнодорожные платформы, везти за тысячи километров, устанавливать и заново запускать производство. Современную вычислительную нагрузку при правильно построенной архитектуре можно перенести на другой дата-центр почти мгновенно. Но только при одном условии. Этот другой дата-центр должен быть построен заранее.
После последних атак уже прозвучало предложение строить новые дата-центры под землей. Для отдельных наиболее критичных объектов это может быть оправдано, но превратить все российские ЦОДы в подземные сооружения едва ли возможно экономически. Тем более дата-центр зависит не только от сохранности серверного здания – ему нужны внешнее электроснабжение и оптоволоконные линии. Уязвимыми могут оказаться подстанции, системы охлаждения, резервные генераторы и другие инженерные объекты.
Поэтому устойчивость должна обеспечиваться сразу на нескольких уровнях. Физическая защита должна сочетаться с резервными каналами связи и энергоснабжения. Данные необходимо хранить в нескольких местах, а самые важные вычисления должны иметь возможность автоматически переходить на площадки в других регионах. И эти регионы уже выражают свой интерес – не далее как в четверг губернатор Кузбасса Илья Середюк предложил размещать дата-центры в отработанных угольных карьерах. Сибирь получает шанс стать одной из опор цифровой безопасности России.
И здесь расстояние вновь становится фактором безопасности. Расположение значительной части критической вычислительной инфраструктуры в глубине территории усложняет воздействие на нее, а географическое рассредоточение усложняет эту задачу еще сильнее. С точки зрения устойчивости несколько дата-центров в разных регионах могут оказаться надежнее одного гигантского комплекса той же суммарной мощности – даже если один объект дешевле построить и обслуживать.
Таким образом, российские ЦОДы одновременно сталкиваются с тремя факторами. Искусственный интеллект, облачные сервисы, банки, маркетплейсы, транспорт и промышленность требуют все больше вычислительных мощностей. Энергетика подталкивает новые объекты из перегруженного Московского региона ближе к избыточной электрической генерации. А последние атаки добавляют к экономической логике стратегическую: вычислительную инфраструктуру необходимо рассредоточивать и резервировать. Все три фактора работают в одном направлении.
Поэтому анонсированная Мишустиным генеральная схема размещения ЦОДов фактически должна ответить на вопрос, где будет находиться одна из базовых отраслей экономики будущего.
Некоторые направления уже просматриваются. Для энергоемких вычислений привлекательны регионы с крупными электростанциями и избытком генерации. Сибирь располагает относительно дешевой электроэнергией. Поволжье и Урал – развитой промышленной и энергетической инфраструктурой.
В отдельных случаях ЦОД можно размещать непосредственно возле электростанции. Так появляется новая разновидность территориально-производственного комплекса: электростанция – дата-центр – вычислительный кластер – искусственный интеллект – цифровые сервисы. Речь идет о создании новой базовой инфраструктуры страны, устойчивость которой будет зависеть не только от количества серверов и подведенных мегаватт, но и от того, насколько разумно эти мощности распределены по территории России.