19 апреля 1943 года – дата второго рождения войсковой разведки Красной армии. В этот день вышел приказ наркома обороны № 0072 «О состоянии органов войсковой разведки и о мероприятиях улучшения ее боевой деятельности», которым Сталин затронул ряд важных причин ее неэффективности, потребовав их исправления.
Одной из таких причин было непонимание советским командованием значения разведки и использовавшим разведподразделения не по назначению – как простую пехоту. В начале войны этой участи не избежали не только войсковые разведчики, но даже диверсанты-спецназовцы НКВД. Примером тому является судьба отрядов спецназа Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН) НКВД СССР, принимавших участие в боях на Западном фронте в январе-феврале 1942 года и понесших большие потери.
После окончания войны действия этих отрядов оценивали как героические, но старались не упоминать о причинах их больших потерь. Безусловно, мужество спецназовцев, погибших в тех боях, неоспоримо. Однако почему отборные воины-диверсанты были использованы как простая пехота и брошены в бой против превосходящих сил врага? Ведь это в итоге привело к потерям и невыполнению ими основной задачи – диверсий в тылу противника.
Ответ на этот вопрос дает командование ОМСБОН в своем докладе о действиях ее отрядов в составе 10-й и 16-й армий Западного фронта, опубликованном Министерством обороны РФ. Из него следует, что в штабах действующей армии не понимали значения диверсантов и разведчиков, что приводило к трагическим последствиям.
Советский спецназ
Уже в первые дни Великой Отечественной началось формирование войск Особой группы при НКВД СССР, которой командовал знаменитый Павел Судоплатов. Их основу составили сотрудники НКВД, пограничники, а также добровольцы-спортсмены из Центрального института физкультуры и спортивных обществ, включая известных на весь Союз чемпионов в различных видах спорта. Созданные спецчасти 2 октября 1941 года были сведены в ОМСБОН НКВД СССР, которую позже подчинили Второму отделу НКВД СССР, начальником которого стал Судоплатов. Командиром ОМСБОН являлся полковник М.Ф. Орлов.
Отдел Судоплатова занимался разведкой и диверсиями в тылу врага. Поэтому перед бригадой были поставлены задачи: разведоперации и партизанская война на оккупированной фашистами территории. Начиная с ноября 1941-го ОМСБОН действовала в составе Западного фронта, получая задачи от его инженерного управления. В частности, в январе 1942-го в распоряжение 10-й армии Ф.И. Голикова и 16-й армии К.К. Рокоссовского были отправлены четыре отряда спецназа. Так, отряд капитана Васина (77 человек) имел задачу нарушить коммуникации в немецком тылу у Брянска – Жиздры – Рославля. Отрядам капитана Горбачева (80 человек) и старших лейтенантов Лазнюка (80 человек) и Бажанова (77 человек) надлежало сделать то же самое в районе Вязьма – Дорогобуж.
К этому времени обстановка на участке 10-й армии осложнилась. Немцы отчаянно контратаковали ее позиции, стремясь вызволить свои окруженные части у Сухиничей. Армия Голикова несла большие потери, в некоторых ее полках оставалось по 40-60 активных штыков. На их фоне прибывшие отряды ОМСБОН представляли собой большую силу. Поэтому командарм решил использовать их как пехоту, чтобы задержать вражеское наступление на Сухиничи. Отряды были подчинены 328-й стрелковой дивизии (сд). Ответственность за использование спецназа не по назначению Голиков взял на себя.
Дравшиеся насмерть
21 января командир 328-й сд приказал отряду Горбачева взять село Кишеевка совместно со стрелковым батальоном. Но сколько там немцев, в штабе 328-й сд не знали, артиллерией атаку не поддержали, а обещанный батальон не прибыл. Бойцы Горбачева атаковали село, но взять не смогли, так как там оказался сильный немецкий гарнизон. Наконец вечером появился батальон из 40 солдат, укрепленный отрядом Лазнюка. В этот раз бой за Кишеевку длился всю ночь. Израсходовав почти все боеприпасы, спецназовцы ворвались в нее, но затем отступили, не получив обещанного подкрепления.
22 января Горбачев получил приказ взять села Чваново и Сорочка, где уничтожить якобы малочисленные вражеские гарнизоны и удержать населенные пункты до прихода помощи. Отряд разбился на две группы: первую вел сам Горбачев, вторую лейтенант Кривцов.
Выйдя в атаку, группа Горбачева напоролась на дороге между селами на обоз с 350-400 немцами. Попав под перекрестный огонь, она была уничтожена. В том бою пропали без вести ее командир и 31 спецназовец. Группа Кривцова сумела избежать гибели. Услышав звуки боя, она выяснила реальные силы противника и успела отступить без потерь.
Увы, отряд Лазнюка постигла та же участь. После боя за Кишеевку он был разбит на части, одна из которых вела разведку дорог, а другая использовалась как штурмовая группа. 23 января последняя получила приказ совместно с 1103-м и 1105-м стрелковыми полками 328-й сд взять село Хлуднево. Сняв немецких часовых, Лазнюк и 26 его бойцов атаковали село, рассчитывая, что оба полка также наступают на него с другой стороны.
О том, что произошло дальше, хорошо известно. Бой за Хлуднево позднее широко освещался не только в прессе и литературе, но была даже написана картина «Подвиг 22 героев-лыжников», ныне хранящаяся в Центральном музее ФСБ.
Подвиг действительно был. Ведя бой с превосходящим противником, группа Лазнюка за четыре часа потеряла 22 человека убитыми и троих ранеными.
Раненого командира вытащили из села два его бойца. Однако в это время 1103-й и 1105-й полки не только не атаковали село, но и даже не поддержали спецназ огнем. Когда же 30 января группа Кривцова с оставшимися бойцами Лазнюка и подразделениями 328-й сд выбили немцев из Хлуднево, то обнаружили в нем 22 тела убитых и замученных спецназовцев, часть из которых была сожжена.
Отряд Васина также действовал в полосе обороны 328-й сд. В течение нескольких дней спецназовцы провели ряд боев, самым ярким из которых стал бой за село Попково 23 января. Во время него они отбили атаку немецких танков и пехоты. При этом два танка были подбиты. Бой шел несколько часов, но немцам не удалось пройти через Попково. Увы, отряд заплатил за это большую цену: погибло и пропало без вести два десятка бойцов, включая капитана Васина.
Что скрывалось за подвигом?
21 марта 1942-го командир ОМСБОН предоставил командованию Западного фронта доклад о действиях своих отрядов. В нем он отметил, что задачи, поставленные им инженерным управлением фронта, не выполнены, потому что спецназ использовался штабами армий не по назначению. Отряды Васина, Лазнюка и Горбачева по приказу Голикова выполняли общевойсковые задания.
Орлов писал, что вооружение отрядов спецназа для их выполнения было недостаточным, а дополнительных огневых средств, средств связи и усиления спецназовцы не получали, несмотря на требования их представителей. Боеприпасами и продуктами подразделения ОМСБОН обеспечивались плохо. Несмотря на их готовность к подрывному делу и наличие взрывчатки, никаких специальных задач чекистам не ставили, хотя возможностей даже в обыкновенных боях хватало.
Хуже того, дивизионное командование игнорировало такие предложения – и в итоге подрывные и зажигательные средства отрядов ОМСБОН были сданы на склады. Такое отношение к своим подчиненным комбриг объяснял непониманием командования, что такое спецназ:
«Командный руководящий состав штабов 10-й и 16-й армий считали отряды не как специальные подразделения, присланные выполнять специальные задачи, поставленные штабом фронта, а как общевойсковые подразделения лыжников, прибывшие для подкрепления, и называли их «отряд лыжников» или «лыжная команда» (…). Попытки представителей отрядов доказать неправильное мнение об отрядах и неправильное их использование ни к чему не привели».
Орлов пришел к выводу, что такое непонимание фактически приводит к саботированию диверсионных акций общевойсковым командованием: «Это показывает, что штабы армий и дивизий не только сами не создают отрядов для разрушения коммуникаций противника и не используют специального подрывного имущества, но не хотят правильно использовать специальные отряды, присланные вышестоящим начальником, т. е. игнорируют и не проводят в жизнь идеи старшего начальника»
Резкость слов командира ОМСБОН объясняется не только невыполнением его бойцами поставленной задачи, но и их большими потерями. Из 315 спецназовцев, действовавших 20 января – 14 февраля 1942-го в 10-й и 16-й армиях, были убиты, ранены и пропали без вести 133 человека.
Единственным отрядом, который смог выполнить изначальное задание, стал отряд Баженова. Действуя во вражеском тылу, его бойцы минировали дороги, взрывали железнодорожные ветки, резали провода связи и совершали налеты на обозы и вражеские гарнизоны. Учитывая этот факт, Орлов предложил командованию Западного фронта больше не доверять руководство спецназом нижестоящим штабам, которые предпочитали забивать гвозди микроскопом: «(…) целесообразно отряды не посылать в распоряжение командующих армиями, а ставить задачи в штабе фронта и обеспечивать их продовольствием, вооружением и другим имуществом здесь же».
Казалось бы, в случае с трагедией бойцов ОМСБОН все ясно. Напрашивается вывод, что в ней виноват исключительно командарм Голиков, допустивший использование спецназа не по назначению. Но такое суждение будет ошибкой, так как в начале войны в Красной армии армейские и дивизионные штабы очень плохо понимали значение разведчиков и диверсантов в целом. Так, в своей директиве № 154523 от 26 апреля 1942-го начальник Генштаба Б.М. Шапошников отмечал, что в действующей армии нередки случаи «использования разведчиков в атаке в качестве обычных стрелковых подразделений».
Увы, Шапошников был прав. То, что произошло с отрядами Горбачева, Лазнюка и Васина, было не исключением из правил, а обычным явлением для первых лет войны.
Проверки Генштаба часто выявляли подобные взгляды командования уровня полк – армия, считавшего разведывательные подразделения простой пехотой. Поэтому неудивительно, что 80 лет назад спецназ НКВД постигла такая же участь, как и их коллег из войсковой разведки.
Перелом отношения общевойскового командования к спецвойскам и разведчикам наступил лишь в апреле 1943-го, когда вышел приказ Сталина № 0072. В нем главковерх запретил ставить им задачи в бою, как обычным стрелковым ротам, и распорядился использовать их только по прямому назначению. Остается лишь сожалеть о том, что в Красной армии ранее это не понимали многие командиры разного уровня.