В уходящем году отношение стран Запада к России претерпело значительные изменения. Уверенность в том, что можно и даже нужно отказаться от диалога с Москвой, уступает место пониманию: без контактов с РФ в международной политике делать нечего. Яркий тому пример – Франция. Еще недавно, как отмечал французский журнал Le Point, две страны находились на грани разрыва дипломатических отношений. Сегодня же президент Пятой республики Эммануэль Макрон публично призывает Брюссель восстановить некогда разрушенные в общении с Кремлем мосты.
После того как Москва положительно отреагировала на изменение риторики Парижа, тон местной прессы в отношении России заметно смягчился: «Возможное возвращение за стол переговоров РФ было бы желательным в стремлении к мирному соглашению». Осознание отказа от мнимой дипломатической блокады постепенно приходит и в Британии.
Так, политолог Марк Галеотти, заслуживший репутацию оголтелого русофоба, в колонке для Spectator пишет: «Макрон прав» – откровенно говоря, это не то утверждение, которое, как я думал, я однажды смогу написать… Но он оказался абсолютно прав… Так или иначе, Макрон просто признал, что Россия никуда не денется и что нынешняя ситуация, когда Дональд Трамп и его люди играют первую скрипку, а целая бригада спасателей из числа европейских лидеров мечется туда-сюда через Атлантику, пытаясь уговорить его не перебарщивать, является вынужденной и недальновидной».
Вполне вероятно, что понимание невозможности исключить Россию из международного контекста пришло к западным СМИ благодаря успехам отечественной дипломатии. Так, большое внимание американские и европейские медиа уделили встрече Владимира Путина и председателя КНР Си Цзиньпина на полях саммита ШОС. Телеканал CNN отмечал, что теплый диалог двух лидеров наглядно продемонстрировал неготовность России прогибаться под требования Запада. Французская Le Monde обозначила разговор глав государств как беседу «с глазу на глаз между двумя державами, между двумя друзьями». В свою очередь Bloomberg подчеркнул, что Пекин и Москва, несмотря на давление США, продолжают предпринимать конкретные шаги к развитию российско-китайских связей.
Незамеченной не осталась и встреча президента РФ с премьер-министром Индии Нарендрой Моди в декабре. Так, швейцарская Neue Zuercher Zeitung отмечает, что Нью-Дели подтвердил историческую дружбу с Москвой, что еще раз подтвердило готовность республики идти наперекор воле Запада. Би-би-си же назвала прошедшие переговоры «важными как никогда», поскольку Индия еще раз подтвердила автономность собственной дипломатии, сохранив теплые связи с Владимиром Путиным.
Впрочем, американские СМИ были не прочь приписать якобы перемену отношения к Владимиру Путину роли Дональда Трампа, который и инициировал встречу с российским лидером на Аляске.
Но даже скептики вынуждены были признать: Москва прорвала ту самую дипломатическую изоляцию, которую Запад сперва придумал, а потом признал провалившейся.
Например, The Economist назвал переговоры «триумфом Владимира Путина», поскольку произошедшее превратило президента России «в почетного гостя на американской земле». А итальянская газета La Repubblica и вовсе назвала тщательно выверенный протокол встречи «хореографией», добавив, что встреча двух лидеров сразу создала «дружескую» атмосферу.
Конечно, все это разительным образом отличается от статей, выходивших в западных СМИ в начале СВО. Еще в марте 2022 года французская Le Figaro писала, что Москва оказалась в «стратегическом тупике», поскольку Европа «выступила единым фронтом перед лицом российской агрессии», что грозит РФ постепенным «удушением».
Однако в ноябре 2025 года Le Monde заявляет, что Москва «обладает решающим преимуществом с точки зрения массы, огневой мощи и мобилизационного потенциала». Это робкое признание мощи России в декабре переросло в фактическое признание поражения Украины и всей Европы:
Le Monde сообщает, что на текущий момент «Владимир Путин имеет все основания считать, что находится в сильной позиции, которая позволяет ему диктовать условия».
И даже более того: «Российский президент никогда не чувствовал себя таким сильным, а Европа – такой слабой. Он пользуется этим, чтобы дестабилизировать ситуацию, ведя против нее психологическую войну. Российский президент использует тревожную экономическую ситуацию во Франции для раскола нации».
Неловкие сравнения европейской и российской экономик в целом стали симптоматичными для прессы Старого Света.
Так, например, немецкая Berlin Zeitung признается: «РФ обладает промышленной базой, которую утратил ЕС». По оценке издания, это ведет к тому, что некогда великие империи, в отличие от Москвы, сегодня являются «лишь сторонними наблюдателями в геополитической реальности».
Сложившаяся ситуация очевидна и для американских наблюдателей. The Wall Street Journal констатирует: «Европа проигрывает в экономическом плане». Газета уточняет, что за уходящий 2025 год Россия, несмотря на участие в конфликте, сумела запустить десять ракет в космос, в то время как страны ЕС отправили лишь четыре аппарата.
Впрочем, не только космические и экономические успехи Москвы в этом году поражали умы западных журналистов.
Фурор в прессе произвели испытания сразу двух качественно новых видов вооружений: ракеты «Буревестник» и автономного подводного аппарата с атомной энергетической установкой «Посейдон».
После испытательного запуска «Буревестника» агентство Reuters, например, назвало произошедшее подтверждением сохранения за Россией статуса «глобального военного конкурента» США, а The New York Times подчеркнула, что «справиться с ней в рамках контроля над вооружениями будет сложно». При этом еще несколькими годами ранее оценки были радикально противоположными.
Напомним, работа над «Буревестником» началась еще в 2018 году. Тогда же журнал National Interest отмечал, что даже в случае успешной реализации проекта «развертывание подобной системы будет дорогим и небезопасным». А в Foreign Policy скептически оценивали возможности Москвы финансово «потянуть» инициативу, сравнивая разработку с «метанием спагетти на стену».
Таким образом, уходящий год стал для западной прессы временем своеобразного «принятия реальности». Бравады о «скором разгроме Москвы», характерные для периода начала СВО, сменились осторожным признанием военных и дипломатических успехов России. Будем надеяться, что в 2026 году Россия подарит американским и европейским медиа еще больше поводов для «удивления».