Выглядит так, что наступающая осень станет для международной жизни и внешней политики России достаточно содержательной и даже в чем-то эмоциональной. Неспособность противников Москвы заставить ее отказаться от достижения своих целей в украинском вопросе, а также провалы политики США на Ближнем Востоке могут сделать политику стран Запада более авантюристической, чем хотело бы ожидать большинство стран мира. Особенно если речь идет о действиях Европы, где инстинкт самосохранения исторически и так не был сильным, иначе оттуда бы не пришли обе мировые войны.
Это значит, что повышается значение понимания того, во имя каких ценностей и интересов государства готовы идти на внешнеполитические риски и как они видят свое положение в мировом устройстве, которое должно стать лучше существующего. Для России такие размышления на фоне энергичной внешнеполитической практики актуальны не только потому, что она остается на острие важнейшего конфликта современности, но и поскольку всегда занимала в мире уникальное положение.
Исторически сложилось, что среди всех народов и государств на этой планете есть только один участник международной жизни, который мог всегда защитить свое независимое положение под давлением превосходящих сил Запада – это Россия. Все остальные – малые, большие и даже самые великие – оказывались на определенных этапах своей истории в подчинении Европы и США. Для многих народов мира такое положение продолжается и сейчас, выражаясь в самых чудовищных проявлениях неоколониальной эксплуатации, не выпускающей целые регионы за пределы обозначенного для них места в пищевой цепочке.
Это положение дел возникло с начала XVI столетия, когда западные державы смогли достичь невиданных успехов в материальном и организационном обеспечении военной силы государства. В течение следующих столетий они физически раздавили сопротивление всех стран мира, оказавшихся на пути европейской или затем американской экспансии. Всех, кроме России, которая также вышла на пространство большой мировой политики в первой половине XVI века. И с тех пор продолжает с неимоверным мужеством и самоотверженностью защищать свою уникальную нишу в мировых делах.
Однако в чем состоит эта ниша? Ответ на этот вопрос особенно важен сейчас, когда несомненное доминирование Запада в мировых делах начало клониться к своему упадку. Этот процесс, разумеется, не может оказаться быстрым или безболезненным. Более того, с учетом выгод, извлекаемых США и Европой из своего привилегированного положения, они будут готовы идти достаточно далеко и создавать угрозы для всей планеты.
Но происходящее увеличение если не самостоятельности, то реального веса десятков развивающихся государств – от Индии и Китая до Индонезии и Египта – неизбежно ведет к ослаблению способности их контролировать даже самой умной и решительной силой. А этими качествами западные элиты сейчас точно не располагают.
Для самой России с ответом на вопрос о ее нише все понятно – смысл внешней политики вообще и отношений с главным противником на Западе в частности в том, чтобы обеспечить себе право на самостоятельное принятие решений. Именно в этот вопрос всегда упирались отношения России и Запада. Даже в моменты, когда она была максимально ослаблена либо просто готова на значительные компромиссы, Россия считала существование такого права данностью, оспорить которую никто не имеет полномочий.
Это совершенно не устраивало Запад: ведь перед его военной силой склоняли голову великие китайская и индийская цивилизации. При этом основное непонимание было и остается как раз в том, что одно и то же является для нас естественным, а для соседей в Европе и США представляет собой полнейший бунт против «мирового порядка». Повторим, мы в России этого не осознаем в силу естественности состояния свободы от западного диктата. Но извне наши отношения с США и Европой выглядят несколько иначе, чем из-под сени родных берез.
Поэтому не удивительно то, что для всего мира Россия представляет собой своего рода «Альтер эго» – другое воплощение Запада, его альтернативную личность, существующую наряду с основной. Никто из народов Азии, Африки или Латинской Америки никогда не согласится с тем, что Россия является частью другой, а не западной, цивилизации. Никто там никогда не видел в российском государстве, общественном укладе или культуре проявления азиатского или, например, африканского способа думать и видеть себя в окружающей реальности.
Для всего человечества за пределами Запада Россия неизбежно и неразрывно связана с ним отношениями совершенно особого качества. Иными словами, она представляет собой именно альтернативу Западу во всем – от вопросов морали и этики до инвестиций и здравоохранения с образованием. И альтернативу в самом важном вопросе – о справедливости, поскольку Запад настаивает на том, что она невозможна в принципе, а Россия с колоссальным упорством требует обратного.
Китаю до такого особого положения пока «как до Луны» – и вряд ли он его когда-либо достигнет. Он, во-первых, никогда не проливал кровь для того, чтобы получить подобную репутацию, а во-вторых, сам как-то не намекает на готовность получать удовлетворение амбиций за пределами материального. О других мы и не говорим, поскольку там на такие амбициозные цели нет ни ресурсов, ни желания их использовать для защиты своей свободы.
Надо сказать, что наши собственные искания места России в мире также всегда способствовали укреплению таких представлений. Ведь ни для кого не секрет, что любые дискуссии – за столом научного семинара или на определенном этапе дружеского застолья – о том, что такое Россия, заканчиваются обсуждением того, как она может спасти мир.
Но спасти не от абстрактной угрозы «из космоса» или практических неурядиц – тут у нас все настолько хорошо, что предоставление всем вокруг лучшей в мире вакцины особым подвигом даже не считается. Речь идет о спасении именно от того, что несет миру Запад, создающий по мере собственного внутреннего развития новые угрозы по отношению к другим.
Продолжающаяся уже 500 лет непрерывная борьба России и Запада создает самое важное в международной жизни – ее главный конфликт. Половину этого срока, с середины XVIII века, даже в тех случаях, когда очаг противостояния возникал внутри Запада, его завершение всегда было связано с решающим словом России. Но обстоятельства меняются.
Последние годы Россия на уровне внешней политики стремится «оторвать» свои отношения с остальным миром от противоборства с Западом. И надо признать, что на целом ряде направлений – в Азии, например, эта стратегия уже стала приносить свои результаты. Сотрудничество с Китаем, Индией или странами Юго-Восточной Азии постепенно приобретает собственную динамику: уже не только про альтернативу США и Европе, но и в рамках самостоятельной системы отношений.
Однако все новое никак не отменяет того, что в Пекине, Нью-Дели, Джакарте или Катманду все равно видят в Москве столицу державы, вклад которой в международную реальность – это успешное противостояние их историческим угнетателям из Парижа, Рима или Лондона. Отчасти это образ надежды на то, что великая держава может быть менее хищной и несправедливой по отношению к тем, кто не в состоянии оказать ей сопротивление. И ответить на вопрос о том, каково место России в мире, если это – не только анти-Запад, важно в первую очередь для нас самих.