Президент России Владимир Путин провел совещание по развитию беспилотной авиации. Из его результатов следует, что первостепенное значение беспилотников для будущего страны окончательно признано и сомнению не подлежит. Президент определил емкость рынка дронов в один триллион рублей. Эта сумма завораживает. Но самое главное, что эта программа выходит далеко за рамки сиюминутной потребности и ориентирована в том числе и на мирную жизнь.
С сиюминутной потребностью все понятно. Продолжается специальная военная операция, и каждый беспилотный аппарат, от знаменитых «Гераней» до дешевого китайского «Мавика», спасает жизнь солдата. Этих аппаратов нужно много, десятки тысяч, при том, что на фронте они – расходный материал, запасы которого приходится постоянно пополнять.
Но не стоит опасаться, что после окончания СВО рынок дронов сдуется. Когда эти аппараты не будут нужны, чтобы сбрасывать гранаты на головы врагов, они пригодятся для других целей: доставлять товары в отдаленные районы, контролировать трубопроводы и иные промышленные объекты.
И вместе с тем надо признать, что движущей силой беспилотной революции стал именно массовый патриотический порыв. БПЛА, дроны, коптеры – это сегодня не только технологическое явление, но и социальное. Как сказал бы Бруно Латур, это неодушевленный актор, который наравне с людьми участвует в социальных процессах.
Вокруг темы беспилотников возникает множество горизонтальных связей, объединяющих большой круг людей, – от интернет-блогеров до бойцов на линии фронта. В неформальные динамичные сети, образующиеся вокруг этой темы, входят и те, кто собирает и перечисляет деньги на беспилотники для фронта, и те, кто закупает готовые аппараты, и те, кто занимается их перепрошивкой и адаптацией под конкретные цели, и те, кто доставляет их в боевые подразделения, и те, кто организует обучение операторов дронов, и те, кто налаживает собственное производство дронов и комплектующих для них, и те, кто применяет эту технику в боевых условиях.
Причем речь идет не только о среде, через которую проходят материальные потоки. Одновременно возникает и экспертная среда, обеспечивающая многосторонний обмен знаниями и опытом. Эта среда очень конкретно и придирчиво – ведь на кону жизни людей – оценивает результаты, которые показывает то или иное изделие, и вырабатывает техническое задание на будущее: что и в каких количествах надо закупать или производить. Эта среда объективна и беспристрастна, ее не обманешь никакими отчетами, актами об испытаниях, а тем более рекламными проспектами. Либо продукт работает, либо не работает. Или же – годится для одних задач и не годится для других. И в этой среде можно встретить нелицеприятные отзывы о тех «не имеющих аналогов» изделиях, которые предлагают для оборонки, как по качеству, так и по цене.
Способ применения больших государственных денег в отрасли беспилотной авиации может быть разным – соответственно, будет различаться и эффект.
Один вариант: государство вливает деньги в уже существующую сеть, помогает гаражным мастерским превратиться в серьезные технологичные предприятия, а волонтерским курсам операторов стать крупными учебными центрами, создает стимулы для роста этой сети, прихода в нее новых мозгов и рук. Другой вариант: деньги распределяются между крупными технологическими компаниями, которые говорят примерно следующее: кыш, малышня, пришли серьезные дяди.
Первый путь связан с очевидными проблемами управляемости, поскольку контролировать множество неформальных структур сложно. Зато есть шанс построить беспилотную авиацию как отрасль с высокой конкуренцией, ориентированную на конкретных потребителей и быстро реагирующую на изменение условий и потребностей рынка, а на таком специфическом рынке, как театр военных действий, приходится реагировать очень быстро.
Второй путь, без сомнения, гораздо удобнее для чиновников, не нужно мучиться, выбирая, кого из незнакомых и нетитулованных людей поддержать финансами, можно продолжать работать с теми структурами, с которыми работать привыкли. Люди надежные, что им сказали сделать, то и сделают. Но при этом есть риск получить продукцию, не очень нужную на фронте, по космическим ценам, не тогда, когда она нужна, и не в тех объемах.
На практике правительство, разумеется, будет поддерживать и грандов оборонки, для которых госфинансирование является естественным образом жизни вне зависимости от тех задач, которые выходят на первый план, и инновационные центры, которые оно само же и создавало, такие как индустриальный парк «Руднево», в котором проходило совещание с участием Владимира Путина. И нет никаких принципиальных препятствий для синтеза этих вертикальных структур, формируемых сверху, со структурами горизонтальными, низовыми. Например, для того, чтобы энтузиасты из гаражей и мастерских перемещались в эти самые инновационные центры.
Думаю, никто не возьмется сейчас сказать, кто в грядущей беспилотной гонке добьется наибольшего успеха, кто станет российским Сельчуком Байрактаром – народный умелец, готовый свернуть горы в патриотическом порыве, или заслуженный инженер из оборонного НИИ. Важно, однако, помнить о нарождающейся социальной ткани, без которой никакой единичный успех не приведет к долговременному развитию.
Старую марксистскую истину о взаимосвязи производительных сил и производственных отношений никто не отменял. Чтобы перейти на другой технологический уровень, требуется изменение социальных структур и практик. Общество, достигшее социального равновесия в режиме сырьевой экономики, идеально приспособленное к добыче нефти, вырубке леса, выплавке стали, не сможет в неизменном виде перейти к инновационной экономике. Нужна массовая заинтересованность в инновациях, народная инициатива. В другое время потребовалось бы эту инициативу как-нибудь искусственно пробуждать. Но сегодня ничего пробуждать не нужно, эта инициатива есть, ее нужно лишь поддержать, не дать ей погаснуть.
В тридцатые годы прошлого века был такой лозунг: «Молодежь – на самолет!» Был ОСОАВИАХИМ – организация, в которой был сфокусирован энтузиазм будущих летчиков. Страна хотела летать и в короткий срок взлетела до самого космоса. Сегодня мы переживаем похожий период. Можно считать, что лозунг «Молодежь – на беспилотник!» уже прозвучал. Это тот случай, когда патриотизм становится топливом для технологического развития, а оно в свою очередь служит социальному обновлению. Упустить этот шанс мы не имеем права.