Если посмотреть на то, как развивается ситуация в мировой политике, то можно увидеть мощнейшие изменения. Можно не соглашаться с концепцией распада мировой финансовой элиты, можно не верить в продолжение экономического кризиса, можно искренне верить в «европейские ценности». Но достаточно прочитать последние речи Обамы, что на Генеральной Ассамблее ООН осенью прошлого года, что последнее выступление перед Конгрессом, и станет понятно, что что-то происходит.

Главное в этой ситуации – понять, что же будет происходить в среде элиты, которая может принимать решения необходимого масштаба

И тут уже не так важно, верит конкретный человек в те причины происходящих изменений, которые предлагаем мы, или нет. Поскольку изменения точно есть.

Разумеется, и тут можно себя вести, как страус (точнее, как приписывает страусу молва), то есть спрятать голову в песок и ни о чем не думать. Но все-таки таких болванов меньшинство. А все остальные как раз наоборот, вертят головами, чтобы почувствовать некие дуновения ... И главное в этой ситуации – понять, что же будет происходить в среде элиты, то есть тех людей, которые могут (хотя далеко не всегда хотят) принимать решения необходимого масштаба. Разумеется, думать за них мы не можем, но некоторые рассуждения привести – вполне.

Итак, первая и главная группа – это те, кто категорически не желают ничего менять. Причем чем дольше элита «сидела спокойно», тем больше таких людей. Собственно, в нашей стране мы их каждый день видим в телевизоре, читаем про них в газетах, видим в казенных заведениях. Но и в других странах их достаточно много. У них в жизни одна задача – задавить в зародыше любую попытку изменить что-то в той системе, которая обеспечивает им красивую жизнь.

И любой, кто пытается только заикнуться о том, что ситуация требует перемен, этой группой истребляется с максимальной жестокостью – если не физически, то в рамках общественно-политической жизни. Поскольку воспринимается не как желание выйти из кризиса, а как смести кого-то из элиты действующей и сесть на его место.

Как понятно, в результате возможности реформ резко ограничиваются, что, рано или поздно, приводит к взрыву. Классический пример – Россия 1917 года, когда категорическое нежелание сословной аристократии что-то изменить в стране привело вначале к гибели этой самой аристократии, а затем и к принципиальным изменениям в стране. Но бывают и более «мягкие» случаи.

Для понимания сегодняшнего момента нужно видеть, кто сегодня олицетворяет эту группу. Как мне кажется, она состоит из двух основных частей. Первая – это международные финансисты (для подавляющей части которых по итогам кризиса просто не будет места, финансовая система сильно скукожится), вторая – бюрократия: международная – практически полностью, национальная – в значительной части. Опять же, по причине сокращения денег и упрощения управленческой структуры.

Что делают эти силы? Ну, с бюрократией все ясно, тут наша от международной не отличается, бюрократия всегда и везде одинаковая. И делает она очень простую вещь, занимается тем, что у нас в прессе получило название «охранительство». То есть резко повышает параметры обеспечения «безопасности» (кавычки потому, что имеет она при этом в виду не нас, а только себя), истребляет несанкционированную активность, понижает уровень образования, ну, далее по списку.

Отмечу, что в мире происходит то же самое, что у нас – под бешеные вопли про «свободу» и «демократию». Впрочем, в литературе это сочетание рассматривалось столько раз, что как-то даже повторять неудобно.

С финансистами несколько сложнее. Дело в том, что у них процессы «отмирания» части элиты уже начались и дело постепенно сводится к формуле «умри ты сегодня, а я завтра». Но при этом охранительские тенденции ничуть не меньше, только они еще проявляются в обеспечительных отраслях, в том числе в экономической науке. Суть их проявляется в простейшей формуле: «Нам позарез нужен креатив в части того, что можно сделать, но только при условии, что с нами ничего делать нельзя».

В сочетании с усиливающимся охранительством это сводится к гениальным рассуждениям в стиле рассказов руководителей нашего ЦБ последних дней о причинах девальвации рубля. Вам смешно? Мне, как профессионалу, не очень, потому что я прекрасно понимаю, что они и на своих внутренних тусовках говорят то же самое. Просто потому, что «шаг влево, шаг вправо...» Ну, дальше понятно.

И в этой ситуации я впервые вынужден признать, что в некоторых моментах английский язык более «могуч», чем русский. Дело в том, что в нем есть два глагола «мочь»: «can» и «may». И если второй означает физическую возможность (в нашем случае – реформ), которая, безусловно, имеет место, то первый означает реальное исполнение, которого добиться нельзя. Поскольку та часть элиты (народ или безмолвствует, или разводится), которая желает перемен, пока не в состоянии «перебить» охранительский инстинкт большей части элиты. Которая у нас, в основном, состоит из бюрократии, а у них – из финансистов и адвокатов. Которые вообще перемены не воспринимают.

Только вот коммунистов сегодня практически нет. Вместо них мы имеем политический ислам. И так же, как тогда коммунисты, он не рассматривает возможности реформирования современного капитализма, его лозунг: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья ...» А вот «а затем» – нет. Отсутствует.

Это как у молодежи на майдане – желание построить «национальное государство» есть, а вот понимания того, что они будут в нем есть, уже нет. И чем жестче финансисты и бюрократия защищают старую систему, которая явно «не жилец» (даже Обама понял), тем ярче будет победа ислама!

Можно, конечно, сделать вид, что я (и те, кто со мной согласен) – маргинал, который ничего не понимает и не видит. И кризис вот-вот закончится. Но это, как понятно, не очень конструктивный выход, во всяком случае для людей думающих. А вот какой выход конструктивный? Я пока не вижу ... Ну так давайте обсуждать!

Источник: Worldcrisis.ru