Действие фильма Миндадзе происходит в первые сутки после катастрофы на Чернобыльской АЭС.
Фильмы все-таки не про технику, а про людей, и катастрофа в них становится лишь элементом, высвобождающим внутреннюю человеческую энергию
Партработник Валерий Кабыш (Антон Шагин из «Стиляг»), задерганное существо с тонкими усиками и нервным ленинским прищуром, одним из первых узнает о взрыве реактора и одним из первых понимает масштаб произошедшего. Он несется в женское общежитие за бывшей возлюбленной (Светлана Смирнова-Марцинкевич), но та сначала хлопает ресницами и не верит («Какой еще взрыв, не бывает такого – они не взрываются!»), потом долго копается в вещах в поисках паспорта, а в самый неподходящий момент ломает каблук, после чего оба опаздывают на поезд.
В главном городском ресторане тем временем ничего не подозревающие жители гуляют сразу на трех свадьбах. Водка льется рекой, на сцене надрываются косящие под «Битлов» музыканты местного ВИА, в котором когда-то играл Валера и солисткой которого является его подруга, все пляшут и смеются, кто-то падает лицом в салат – в общем, суббота как суббота. Главный герой еще немного подергается, позаглядывает людям в глаза, потормошит девушку и приятелей, а потом сам влезет на сцену и сядет за ударную установку.
Катастрофы и их последствия – любимая тема Миндадзе, это было понятно еще по его работе в качестве сценариста с режиссером Вадимом Абдрашитовым, но в его самостоятельных творениях взрывы и крушения окончательно перестали быть метафорами и обрели не только реальную сущность, но и реальный масштаб.
В «Отрыве» по-своему переосмысливалась трагедия над Боденским озером и история убийства авиадиспетчера, который направлял столкнувшиеся самолеты, в «Субботе» показано даже то, как выглядела атомная станция после взрыва реактора, и это зрелище душераздирающее.
Но фильмы все-таки не про технику, а про людей, и катастрофа в них становится лишь элементом, высвобождающим внутреннюю человеческую энергию: только оказавшись на грани, персонажи будто просыпаются после сомнамбулического сна и начинают чувствовать, любить, жить. Только в таком состоянии они готовы на подвиги, только в таких обстоятельствах способны объединяться.
Наверное, подобные вещи происходили и происходят и в разных других уголках мира тоже, но картина Миндадзе посвящена именно русскому фатализму, бессмысленному и беспощадному. Когда надо бежать, но все почему-то остаются. Когда надо что-то срочно решать, а все просто садятся за стол и достают бутылку. Когда хочется рыдать, но все вокруг вместо этого смеются. Нервная лихорадка, предчувствие катастрофы или то чувство, когда она уже произошла, для русского человека – вполне естественные состояния, нормальная среда, даже питательная в каком-то смысле, потому что сразу придает его жизни ту глубину, которой напрочь лишена тусклая обыденность.
Вторая часть картины – настоящая пляска смерти, инфернальное пиршество. Гремит музыка в ресторане, толкаются и целуются пьяные гости, камера румынского оператора Олега Муту, ранее носившаяся за героями по улицам, а теперь лишенная пространства, буквально заходится в танцевальных конвульсиях. Антон Шагин, количество реплик которого, несмотря на главную роль, можно пересчитать по пальцам, делает со своим лицом что-то невероятное – к финалу фильм и сам становится выплеском радиационной энергии, и, если бы в кино существовал свой счетчик Гейгера, показатели «Субботы» наверняка были бы зашкаливающими.
Здесь, в Берлине, картину Миндадзе не приняли и не поняли. На пресс-конференции у режиссера пытались выяснить, зачем персонажи в таких количествах пьют и, что самое главное, почему все-таки не убегают из города. Фестивальная пресса анализирует «В субботу» как представителя специфического жанра «фильма-катастрофы» и жалеет о том, что в нем так мало собственно Чернобыля и так много музыки и танцев.
Словом, повторения прошлогоднего успеха «Как я провел этим летом», получившего сразу трех «Серебряных медведей», ждать не приходится (последнее слово, впрочем, остается за жюри, которое вынесет решение 19 февраля). Зато российскую публику можно поздравить прямо сейчас: хотя бы один достойный отечественный фильм у нас в этом году уже есть.