В детстве Хоффман собирался стать джазовым музыкантом и даже какое-то время учился в консерватории, осваивая фортепиано. Затем он пошел на театральные курсы, намереваясь завести приятные знакомства с хорошенькими девушками.
Я жил ниже официальной черты бедности до тех пор, пока мне не исполнился 31
Но от судьбы – Дастин назван в честь киноактера начала века Дастина Фарнума – не уйдешь. Студент казался столь же бесталанным, сколь и упрямым. Несмотря на то что Хоффману неоднократно давали понять, что он никогда и никем не будет востребован как актер, Дастин, к ужасу родителей, продолжал упорно учиться ремеслу и был признан «самым бесперспективным учеником» (вместе с Джином Хекмэном).
После студии Пасадены он обучается актерскому мастерству в студии Ли Страсберга, что наложило существенный отпечаток на его подход к освоению ролей.
На сцену Хоффман попал, но ему перепадали лишь эпизоды. На жизнь приходилось зарабатывать тем, что подвернется под руку. Пришлось трудиться продавцом игрушек, мойщиком окон и санитаром в дурке.
Надо сказать, что Хоффман привносил в свою работу актерские интенции (и, может быть, поэтому так часто ее менял?). Так, однажды он чуть не продал покупателю сына Хекмэна, убедив его, что это механическая игрушка.
На одном из спектаклей Хоффмана замечает режиссер Майк Николс и предлагает ему принять участие в кинопробах к фильму «Выпускник». На главную роль пробовались Уоррен Битти и Роберт Редфорд, но не подошли – требовался совсем другой типаж, а Битти и Редфорд были слишком красивыми, холеными и популярными.
В то время Голливуд решил распрощаться с непременной «красивостью» героев и требовал естественности, чтобы герои выглядели как обычные люди, которые каждый день ходят по улицам.
Хоффман чуть не провалил пробы, сначала его приняли за уборщика, он едва помнил текст. Но Николсу нужен был именно такой растяпа, и он утверждает Хоффмана на роль. Николса даже не остановил возраст Хоффмана – ему было 30 лет, а его герою – 19. Но фактура актера, его низкорослость и худоба вполне «легли» в образ.
«Выпускник» мгновенно принес Хоффману известность и первый гонорар – 17 тыс. долларов. До этого времени Хоффман бедствовал и во время съемок даже подал прошение о начислении пособия по безработице. «Я жил ниже официальной черты бедности до тех пор, пока мне не исполнился 31», – вспоминал актер.
Рисковая натура Хоффмана вполне проявилась, когда он согласился на участие в съемках фильма Шлезингера «Полуночный ковбой». Ему очень хотелось получить роль опустившегося пройдохи, хотя друзья отговаривали его от этой затеи, предрекая «профессиональное самоубийство», ведь фильм шел под категорией Х и его демонстрация была разрешена только в ограниченном числе кинотеатров.
Но Хоффман был непреклонен. Он даже загримировался под бездомного попрошайку, когда назначил встречу с продюсером на улице. Тот не узнал его, и, когда Хоффман догнал босса и представился, вопрос о его участии в фильме был решен положительно. Несмотря на скандальную ауру, фильм оказался успешным и был выдвинут на «Оскара» – единственный в мировой истории фильм категории Х.
После «Полуночного ковбоя» стало окончательно понятно, что диапазон ролей Хоффмана может быть очень широким и ему не стоит замыкаться на каком-то одном амплуа. Обычно это роли с четко обрисованным характером, либо аутсайдеры, либо люди, не принимающие условий социального общежития.
Хоффман – актер классической школы, он вживается в роль до предела. Так, в работе над оскароносной ролью гениального аутиста в «Человеке дождя» Барри Левинсона Хоффману помог опыт работы в психиатрической больнице.
Он часто использует столь же оригинальные, сколь и жестокие по отношению к себе приемы. Так, чтобы сыграть хромоту в «Полуночном ковбое», он подкладывал в ботинки камешки, чтобы выглядеть измотанным в «Марафонце» – не спал двое суток. Партнер Хоффмана Лоуренс Оливье, глядя на его муки, посоветовал: «А вы просто попробуйте это сыграть! Это же гораздо проще!»
Но въедливость Хоффмана не всем по нраву. Многие актеры просто стонут от его занудства на съемочных площадках, его участие в фильме превращается в кошмар для режиссеров. Роль изучается настолько досконально, что заметки к сценарию, которые Хоффман предлагает для обсуждения, разрастаются до сотен страниц, он постоянно импровизирует и навязывает режиссеру свое видение персонажа. Сидни Поллак и Сидни Люмет публично пообещали, что больше никогда не будут снимать Хоффмана в своих фильмах.
Но некоторые режиссеры – тот же Барри Левинсон, регулярно снимающий Хоффмана, – использует эти качества во благо. Так, именно диктаторские замашки актера пришлись впору в фильме «Хвост виляет собакой» (в нашем прокате – «Плутовство»), где Хоффман сыграл амбициозного режиссера.
«Роли, которые я сыграл, – определенные части моего «я», – признавался Хоффман. Будь это доведенный до предела и превращающийся в зверя интеллигент в «Соломенных псах» или безработный актер в «Тутси», когда Хоффману удалось воплотить своеобразный женский идеал, в мужском представлении естественно (для этой роли он выбрал некоторые черты своей матери). Критики шутили: за что он получит «Оскара» – за лучшую мужскую или женскую роль?
Хоффман столь же нетипичен для Голливуда своей внешностью и ростом (злые языки говорят, что это единственный оскароносец, который адекватен размерам статуэтки), сколь и бытовыми проявлениями.
Он на редкость скучен для светской хроники: всего два брака, второй – удачный. Настолько, что брачный контракт запрещает ему участвовать в эротических сценах и отсутствовать дома больше двух недель.
Впрочем, непростой характер Хоффмана может быть связан с печальными событиями в его жизни. Он дважды избежал дурацкой смерти: первый раз – получив ожоги третьей степени, когда взорвалась кухонная плита, второй раз его чуть не убило током.
Лежа в больнице, он придумал себе замечательную эпитафию, в которой проявился его типичный еврейский юмор: «Я знал, что все этим кончится».