– Каковы ваши впечатления о Гатчинском кинофестивале?
– Ну, собственно на фестивале я была всего два дня: в день ретроспективы дорогого мне фильма Хамдамова «В горах мое сердце» и вот сегодня, на закрытии. Замечательные впечатления от людей в первую очередь.
Мы живем в Нью-Джерси, но я очень люблю Нью-Йорк. Это особый город, выбираясь туда, мне нравится просто затеряться в толпе и гулять…
– Вы следите за российским кинопроцессом?
– Да, я смотрю достаточно много российского кино.
– Что-нибудь понравилось в последнее время?
– Из последних впечатлений – «Изображая жертву», фильм, получивший здесь, в Гатчине, приз за лучшую мужскую роль. Это профессиональная работа, которая имеет отношение к искусству. Был период, когда появилось ощущение, что в России разучились снимать. Где-то конец девяностых.
Ведь очень важно, чтобы не была потеряна профессия, ведь кино это не в последнюю очередь производство, и был момент, когда выпало «среднее» звено. Гримеры, осветители, костюмеры – без этих людей кино невозможно. Замысел режиссера обеспечивает труд огромного количества людей, а в период, когда кино либо не снималось, либо существовало в полунищем состоянии, эти профессионалы вынуждены были уходить в другие сферы. Ведь правда жизни и правда искусства – это две разные правды, и правда искусства создается. В кино – коллективным и кропотливым трудом…
– Российскому зрителю вы «запали в душу» в основном в двух работах. Я имею в виду фильмы «Раба любви» и «Неоконченная пьеса для механического пианино». В них ваши героини – прежде всего женщины, если угодно, женщины в традиционном понимании… Не было ли у вас ощущения, что «блеснув» в кино и после выбрав в качестве области самореализации дом и семью, вы отчасти выступили в привычном амплуа?
– Знаете, это похоже на правду. Давным-давно, еще когда шли съемки, у меня было ощущение, что «Раба любви» – это предчувствие моей судьбы. В чем-то она так и сложилась.
– Вы не жалеете, что «недоиграли»?
– Никогда нельзя жалеть – жизнь складывается так или иначе, но жалеть неразумно. Для меня важно жить достойно – не предавая, не убивая, принося пользу близким… Любить.
– Вам ближе правда жизни, а не правда искусства?
– Да, правда искусства существует совершенно в иной плоскости. Правда искусства – это в своей основе просто индивидуальный взгляд художника на обыденные вещи.
– Какие из ваших картин вам дороги помимо тех, что вас прославили?
– Я люблю все свои картины… «Жена ушла» с Динарой Асановой, «Всем спасибо» с Сергеем Шакуровым, «Семь невест ефрейтора Збруева»… Хотя понятно, что именно картины Михалкова определили отношение зрителя ко мне.
– А как вы относитесь к нынешней роли Михалкова в российском кино, к его последним работам?
– Я очень любила Никиту Сергеевича молодого, для всех нас это было время надежд и дерзаний… время свободы, потрясающее время. Это ощущение у меня осталось до сих пор. Сейчас мы не общаемся с Никитой Сергеевичем, но я по-прежнему люблю наши картины. Для меня они лучшие.
– Вы поддерживаете отношения с кем-то из российских коллег?
– С киношниками – нет, скорее мои близкие люди – актеры театра Ленсовета. В кино ты приходишь и уходишь, актер – приглашенное лицо, и что касается маленькой съемочной группы, то там он гость. Я никогда не любила затягивать рабочие отношения, невозможно на каждой картине обретать друзей. Люди, которые тебе подарили прекрасные творческие моменты, которым ты благодарен за совместную работу, – это бесспорно, но… Театр – это другое, это большая семья, в которой естественно завязываются отношения, а кино – скорее эпизод.
– Как сейчас строится ваша жизнь в Америке?
–У меня все спрашивают об этом… Ежедневные домашние дела, еще я веду детскую студию. Иногда бывают небольшие выступления на литературных вечерах – читаю стихи – или на радио. Есть и театр в Канаде, русско-американский.
– Вы живете в Нью-Йорке?
– Нет, мы живем в Нью-Джерси, но я очень люблю Нью-Йорк. Это особый город, выбираясь туда, мне нравится просто затеряться в толпе и гулять. Там совершенно особые люди и потрясающая, очень мощная энергетика.
– Чем занимаются ваши дети?
– Они получили образование в американских университетах, но, конечно, они напитаны русской культурой. Сын живет в Нью-Йорке, дочь в Германии. Замечательно, когда человек может чувствовать себя гражданином мира, но имеет основу, родное гнездо, где он может спрятаться от мира. Мир жесток, и жизнь тяжела, но никто не говорил, что она должна быть легка… Нам всем так кажется в молодости, что счастье – это легкость, когда все получается. Но это не так, и никто, на самом деле, не обещал нам этого. Вот если в преодолении и ежедневном труде обретаешь легкость, то это, наверное, больше похоже на счастье – так, как оно в принципе возможно.