Сейчас несколько картин с ее участием ждут выхода на экран. Одна из них - новый фильм Егора Кончаловского «Консервы» - именно так на тюремном сленге называют человека, которого зэки при побеге из зоны берут с собой в качестве продовольственного запаса... В центре криминальной истории - любовный треугольник. Толкалина на сей раз играет не просто лирическую героиню, а серьезную психологическую роль. Среди партнеров актрисы - Марат Башаров, Александр Галибин, Сергей Шакуров и Алексей Серебряков.
- Люба, прошлой осенью ты говорила, что у тебя много работы. А что происходит сегодня?
- Творческая жизнь в тонусе. А как иначе? Я даже перестала ее отслеживать и задумываться над этим. Работаю легко, потому что стала отказываться от нервотрепных предложений.
Сейчас несколько картин с ее участием ждут выхода на экран. Одна из них - новый фильм Егора Кончаловского «Консервы» |
- А какие предложения ты называешь нервотрепными?
- Много-многосерийный проект, или проект, связанный с большим количеством экспедиций, или не дающий никакой пищи для ума и сердца. Конечно, от предложения сняться в сериале о Колчаке я бы не отказалась и поехала бы и в Екатеринбург, и на Дальний Восток, куда угодно. Но важен даже не сценарий. Правильно говорят: «неважно что, неважно где, важно - с кем!» Последнее время мне везет с режиссерами. Особенно с режиссерами восточного типа. Прошлой осенью я снялась у Юсуфа Разыкова в картине «Мой генерал» по книге Татьяны Устиновой. Юсуф, призер международных кинофестивалей, в недавнем прошлом был главой «Узбекфильма». Интеллигентный, абсолютно независимый от мнения окружающих режиссер. Не зная обо всех его регалиях, я постоянно воевала с ним, требуя дополнительных дублей. На озвучивании картины мне было стыдно за свою недоверчивость. Я вообще бдительна на площадке. Прошу гримеров внимательно следить за крупными планами. Но есть режиссеры, которые умеют расслабить.
- Например?
- Мурад Ибрагимбеков. У него на площадке ты всегда с горящими глазами, потому что он может, сидя за камерой во время дубля, попросить тебя о чем-нибудь заранее незапланированном. Ты делаешь что-то в кадре по заданной и отрепетированной схеме, а он может тебе сказать: «А теперь наколи, пожалуйста, на вилку сосиску, откуси и предложи ему на тебе жениться. Говори, говори. Да, да, вот так, молодец!»
Импровизация держит в тонусе, не давая времени раздумывать: хорошо это или плохо, как ты при этом выглядишь и т.д. Фильм «Москва не сразу строилась» снимается по сценарию Валентина Черныха и рассказывает о трех молодых людях, приехавших покорять Москву. Играют их Леша Панин, Егор Бероев и Лева из группы «Би-2».
Продолжая восточную тему: недавно снималась у Али Хамраева. Это четырехсерийная история под названием «Артисты» - о гастролях актеров небольшого театра. Снова повезло с актерской семьей, а режиссером можно только восхищаться. До сих пор не могу опомниться от своего утверждения на роль. Меня достали из-под земли. Заболела актриса. У меня отменился проект в Минске. Все совпало удивительным для меня образом.
Рай на Волге в городе Рыбинске в компании с Чиндяйкиным, Жамойдой, Сиятвиндой, Башировым под эмоциональным руководством живого классика Али Иргашалиевича. Но, конечно, главным восточным режиссером для меня является Егор Кончаловский. Мы готовимся к премьере. «Консервы» «производились» прошлой зимой. В декабре фильм выйдет на экраны страны.
Я настораживаюсь, когда мне вместо критических поправок после дубля говорят: «Когда я смотрю на тебя, мне нравится все». В таких случаях я прошу дубля |
- С Егором тяжелее или легче работать, чем с другими режиссерами?
- Егора невозможно ни с кем сравнить. Я настораживаюсь, когда мне вместо критических поправок после дубля говорят: «Когда я смотрю на тебя, мне нравится все». В таких случаях я прошу дубля. В какой-то момент меня запрещено было пускать к монитору.
Во мне актриса переключается на подругу с бесконечными предложениями к режиссеру. Сама понимаю, что это непозволительно. Вот, наверное, и вся сложность. Хотя нет. Ответственность за сделанное - иная. С Егором я и для съемочной группы, и для критики, и для зрителя не актриса, выбранная на пробах, а жена режиссера.
Любопытно видеть перемену в отношении окружающих, когда они начинают уважать тебя за то, что ты делаешь, а не за статус. Работа с Егором для меня всегда волнительное испытание. И результат моей работы должен нравиться не только ему. Важно ведь создать хороший фильм, а не снять свою жену.
Хотя Егор с олимпийским спокойствием седьмой раз одарил меня ролью в своем фильме. И на этот раз - самостоятельной, полновесной, драматической, главной женской. Говорит, что это моя лучшая роль у него. Приятно, если это правда. Я не видела первой сборки, но понимаю, что выложилась. Поэтому мне неважно даже, что будут говорить после премьеры. Я себе оценку поставила. И она для меня важнее рассуждений друзей и недругов.
- Егор как-то сказал, что хочет снять комедию.
- Правда?! Ну, если сказал, значит, надо ждать. Почему нет? Егор снимал материал к мультфильму.
- ???
- К «Щелкунчику» Гофмана по оригинальному сценарию, рассчитанному скорее на подростков. По новой технологии героев рисуют с мимики и пластики актеров. Загружают информацию в компьютер, создают программу. Программа сама рисует героев в действии. Маша, главная героиня сказки, будет двигаться и морщить носик, как это делаю я!
- У тебя есть актерские амбиции?
- Иметь амбиции нужно, особенно если ты предполагаешь возможность их реализации. Если работаешь в театре, думаешь: а вот сыграть бы «Дядю Ваню»... Я бы даже сказала, что иметь амбиции необходимо, потому что всякая мысль материальна. Я живу сегодня, работаю потихонечку, мне не стыдно ни за одну мою работу, хотя я, конечно, мечтательница. Всегда мечтала поработать за границей.
В итоге снималась в Бельгии. «Матрешек» показывали даже у нас на РЕН-ТВ. Мечтала поработать с живым классиком (хотя бы с одним) - снимаюсь у Али Хамраева. В перерывах между работами я знаю, чем занять свою голову. Я мечтаю учиться...
- А амбиции, связанные с популярностью? Твоя популярность, известность, на твой взгляд, адекватна твоим актерским достижениям?
- Вот этому я не придаю никакого значения! Я не считаю, что каждый мой выход в свет должен собирать вокруг толпу журналистов. К тому же слишком большое внимание к моей персоне было бы совершенно неоправданным, я ничего серьезного не сделала, чтобы меня назвать звездой. Наверное, если бы я действительно отдала свою жизнь театру, профессии, зрителю, я мечтала бы стать звездой, дивой, «священным чудовищем», не страдающим от несчастливого материнства, не сложившейся семьи и одиночества на старости лет.
Я уже имела опыт «службы» в театре. Я хочу играть спектакли. Служить в репертуарном театре - это призвание |
- А ты хочешь играть в театре?
- Я уже имела опыт «службы» в театре. Я хочу играть спектакли. Служить в репертуарном театре - это призвание. Если в кадре ты можешь сотворить что-то, исходящее из сиюминутного личного обаяния, то в театре ты должна быть натренирована, сценична, энергетична и слышна, в конце концов.
Откуда взять столько энергии? Возможно, это дело привычки. Но, оценивая свой энергетический ресурс, который строго расписан, я понимаю, что могу потянуть один, два спектакля в неделю. При наличии съемочного графика и того меньше. Способность играть каждый вечер, как многие артисты, достойна восхищения! Уважаю!
- То, как ты сыграла на сцене или перед камерой, зависит, в каком состоянии ты пришла?
- Есть роли, для которых нужно прийти отдохнувшим. А бывает, после бессонной ночи вдруг понимаешь, что это именно то состояние, которое тебе нужно, чтобы раскрыть сцену. Усталость становится атмосферой сцены. Я это списываю на провидение. Я вообще к подобным вещам отношусь с вниманием. А перед началом съемочного периода даже молюсь за благополучное эмоциональное усилие: надо влюбить в себя группу. Это же первый зритель. Я очень дорожу мнением гримеров, постановщиков, художников.
При этом ты по-прежнему не любишь комплименты и когда тебя хвалят?
-Да, не люблю. Я не верю в искренность сказанного, мне неловко, когда говорят: «Ты молодец. Это было здорово». Я не понимаю, что это конкретно значит. Меня успокаивает и убеждает тотальный психологический разбор. Я прислушиваюсь, если комплимент убедителен, прост, а не сделан с восхищением. Я знаю свое место. Знаю себе цену. Комплименты по поводу внешности тоже не люблю, потому что они не несут никакой информации. Комплимент - интимная нежная вещь. Ими нужно аккуратно и грамотно пользоваться.
- Есть что-то, чем ты в последнее время удивила саму себя?
- Есть! Я купила квартиру в Москве! И я могу подписаться под фразой «Мечтай - и получишь!» Все творческие и личностные амбиции даже близко не становятся в один ряд с тем, что я сделала это. (Смеется.)
Я помню, как 13-14-летней девочкой я сидела на балконе в нашей маленькой квартирке в Измайлове, готовилась к экзаменам, потому что света в доме не было уже несколько дней, и думала: неужели всегда будет так? Я мечтала о своей личной комнате, о письменном столе и собственном книжном шкафчике.
И когда я стояла в банке с «несметными тыщами» в сумке, я поняла, что происходит что-то немыслимое, - я переступила черту, к которой не могла приблизиться в своем сознании даже близко. Эта маленькая квартирка недалеко от «Мосфильма» для меня бесценна тем, что я собственница. К-а-а-к я себя уважаю!!! Хотя к деньгам отношусь по-детски, бесшабашно, могу пойти накупить косметики, одежды, подарков. Совсем не умею рассчитывать, планировать, копить, распределять. Теперь учусь. Абстрактная сумма в моем сознании теперь конкретно материализована: она измеряется мешком цемента, плиточного клея, метрами паркета, а отнюдь не платьями от Louis Vuitton!!!
- Почему именно Louis Vuitton?
- Потому что всеобщая истерия по поводу этой марки набила оскомину, и лично у меня возникло внутреннее противоречие, даже противостояние, всеобщему сумасшествию. Тем более я не считаю эту марку чем-то, достойным поклонения. У меня есть свой фаворит. Это Chanel. История, кинематограф, первый советский гламур, мамины духи Chanel № 5.
Но даже Chanel я предпочту антикварную лавку. Вот это страсть! Из каждого города я стараюсь привезти не просто сувенир. Меня нельзя назвать скупщицей антиквариата, но я была на блошиных рынках Антверпена, Парижа, Амстердама, Милана. Была в антикварных лавках в Баку, Ташкенте, в Киеве, Ярославале, Рыбинске.
А все началось с дедушкиного чулана. Там я обнаружила старую запыленную прялку моей покойной бабушки, домашнюю утварь, иконы, старые фотографии. Дедушка рассказал несколько историй, связанных с этими вещами, вспомнили бабушку. И тут меня обожгло: эти вещи не имеют цены. Бесценна старая прялка, к которой прикасались руки моей бабушки, когда она пряла домашнюю шерсть, чтобы связать носки моему новорожденному отцу! Сейчас эта прялка стоит у меня дома.
И я рассказываю Маше о своей бабушке. Я продолжаю ездить в деревню каждое лето. Я езжу в дом своего деда за ощущением детства - та же мебель, пол, шторы, цвет стен, кружка, из которой я пью молоко, то же молоко и тот же запах яблок, сырой земли, прелых листьев, навоза, сена и дыма. Ночью звезды с неба падают на раз два, три... И не хватает желаний, чтобы загадывать...
Полностью интервью Любови Толкалиной читайте в ноябрьском номере «Буржуазного журнала».