Попытка сорвать работу собрания посредством выдвижения большого количества поправок и предложений, не имеющих отношения к делу и направленных на то, чтобы всемерно затянуть процесс, искони именовалась обструкцией. В одном из романов В. П. Катаева юный гимназист Павлик похвалялся: «А у нас вчера в классе была обструкция», – имея в виду, что гимназисты, не открывая рта, дружно мычали с целью довести преподавателя латинского языка до бешенства. Теперь такую парламентскую тактику стали называть «итальянской забастовкой», «троллингом», «филибастером» и даже «DDOS-атакой». То ли дело в утрате гимназического образования, то ли в боязни, что обзовут обструкцистами.
В 1926 году член Рейхстага д-р Геббельс отмечал, что мандат ему нужен только на предмет неприкосновенности и для бесплатного ж/д билета в любую точку рейха
Многим обструкция весьма понравилась, идейно переродившийся глава ФЭП Г. О. Павловский с чувством глубокого удовлетворения отмечал: «Фактом является, что несколько человек в Думе спасли, как ни странно, репутацию всего парламента в целом. Это удивительно. Я думаю, я уверен даже, что может даже подняться, может быть, даже рейтинг Думы в общественном мнении».
До какой степени приведение Думы в полностью нерабочее состояние, когда она не может принимать вообще никакие законы, поднимет ее рейтинг – вопрос сложный. Притом что главный идеолог обструкции – справедливый революционер И. В. Пономарев – имеет в виду как раз это. Во-первых, он запустил начинание по автоматической генерации депутатских запросов от своего имени на основе любых писем от избирателей (сперва – только от новосибирских избирателей, но надеется распространить этот опыт на избирателей всей России). Поскольку избиратели пишут о разном: одни критикуют внешнюю и внутреннюю политику РФ в целом, другие сигнализируют о том, что муниципальные власти не могут починить забор, третьи рассказывают, что инопланетяне стремятся уничтожить их лучами смерти, – то вываливание всех этих вопросов быстро приведет к параличу жанра. Невозможно в предписанные сроки дать ответ по всем неполадкам в заборостроении и по всем случаям контактов с внеземными цивилизациями. А при открыто высказанном желании завалить власть такими запросами, чтобы она захлебнулась, будет именно это.
Причем в случае с поправками к КоАП, посвященными массовым мероприятиям, еще можно было объяснять обструкционистскую тактику состоянием крайней необходимости – «поправки представляются нам чрезвычайно дурными», «была надежда выиграть время, чтобы не допустить принятия закона до массовых мероприятий, намеченных на 12 июня». Дальнейшие планы И. В. Пономарева уже труднее объяснить качеством закона или тактической необходимостью выиграть несколько суток. Депутат объясняет: «Когда будут проходить более важные законопроекты, также касающиеся всех, к примеру бюджет на следующий год, мы сможем внести десятки тысяч поправок – буквально к каждой строчке многотомного документа – и тем самым заблокировать его принятие, используя ту же технологию». Поскольку бюджета еще нет и, соответственно, конкретных претензий к нему еще быть не может, то главное соображение здесь не качество законопроекта, а его техническая уязвимость. Бюджет действительно обширен и многотомен, поэтому с десятками тысяч поправок можно отлагать его принятие хоть до греческих календ. При этом бюджет для чего-то нужен и даже для много чего нужен, так что перед нами химически чистое «чем хуже, тем лучше». На чем базируется уверенность, что длительная обструкция столь насущного закона повысит авторитет нижней палаты, – сказать трудно.
Ключ к сложнейшим вопросам мироздания, как всегда, находим у классиков. В. И. Ленин писал: «Коммунизм отрицает парламентаризм как форму будущего общества. (...) Он отрицает возможность длительного завоевания парламентов: он ставит своей целью разрушение парламентаризма. Поэтому речь может идти лишь об использовании буржуазных государственных учреждений с целью их разрушения. В этом и только в этом смысле можно ставить вопрос. (...) Коммунистические партии идут в эти учреждения не для того, чтобы вести там органическую работу, а для того, чтобы из парламента помочь массам взорвать путем выступления государственную машину буржуазии и сам парламент изнутри».
Примерно те же рассуждения встречаем и у другого классика. В 1926 году член Рейхстага д-р Геббельс отмечал, что мандат ему нужен только на предмет неприкосновенности и для бесплатного ж/д билета в любую точку рейха.
Умники часто сходятся мыслями.