Россия в отношениях с Украиной оставляет в стороне «родственные чувства»

В понедельник в «Независимой газете» вышла статья премьер-министра Дмитрия Медведева о происходящем на Украине. Текст подробно охватывает большинство аспектов российско-украинских отношений, за исключением разве что Крыма – эту тему Медведев считает «закрытой».

Менять внешнюю политику с нынешней «щедрой матушки России» на строго прагматичную будет непросто – потребуется смена парадигмы мышления очень многих людей

Мысль о том, что неплохо бы первым лицам государства рассказывать гражданам о происходящем в стране и мире напрямую, без посредников, видимо, витала в воздухе. В пятницу газета ВЗГЛЯД напомнила о рузвельтовских еженедельных радиоэфирах, а через три дня публикуется программная статья премьера.

Разумеется, разнообразные конспирологи, «тандемоколы» и любители противопоставлять Спасскую башню Кремля Боровицкой уже пытаются представить статью Медведева частным мнением премьера, но в шизофрению в государственном управлении чаще всего верят люди, не способные справиться с помутнениями в собственной голове.

Статья Медведева – это официальная позиция российского государства по украинскому вопросу на текущий момент. Из этого и будем исходить при анализе.

Ratio vs Emotio

Подписанный премьером текст очень ярко и выпукло демонстрирует тот конфликт между рациональным и эмоциональным по отношению к Украине, который существует и в сознаниях граждан, и в государственной политике России. Действительно, оно было и пока еще остается братским, что бы ни пели по этому поводу бездарные представители украинской пропагандистской псевдосамодеятельности.

В статье очень много переходов от эмоционального к рациональному: Медведев то вспоминает про украинские народные песни, то про общую историю и построенную для Украины Россией промышленность, то про давно проеденный и забытый кредит 1993 года.

Сейчас необходимо сделать небольшую ремарку – утверждение о том, что украинскую промышленность создала Россия, безусловно, спорное и даже утрированное. Медведев пишет по-другому: Днепрогэс, «Южмаш» и прочие гиганты были построены, по словам премьера, «усилиями многих людей и предприятий из самых разных республик».

Но тут надо договориться о терминах. Если признавать, что достижения были общими, тогда и негатив – тоже общий. Голодомор – вина и союзного, и республиканского, и местного руководства, а вовсе не «геноцид украинцев». Так что либо строили вместе, голодали вместе, репрессировали и страдали от репрессий вместе. Либо Голодомор был геноцидом, но тогда и ко всему положительному, созданному в те годы, «примазываться» не надо. Или-или, третьего не дано.

На эту тему
• Медведев дал прогноз по поводу роста российской экономики
• Вашингтон поднимает ставки на Украине
• Украина винит Россию в крахе своего автопрома
• Россия подталкивает Киев закупать уголь у Новороссии
• Избежать энергокатастрофы Украина может только за счет России

Медведев, отметим, нигде не говорит, что Россия была в этой семье народов «старшим братом», и даже полунамеком не проявляет пресловутого «империализма», в котором так любят обвинять Россию настоящие, а не воображаемые империалисты. Только «общее», «вместе», «единое».

Детально рассказав об истории российско-украинских газовых взаимоотношений, Медведев пишет фразу, с которой уже начали яростно спорить защитники нынешнего киевского режима по обе стороны границы: «...российская сторона никогда не использовала экономический фактор для решения каких-либо политических вопросов».

«А как же скидка на газ в обмен на договор по российскому флоту?» – в стиле шукшинского рассказа «Срезал» вспоминают они Харьковские соглашения 2010 года. А вот так.

Использование экономического фактора для решения политических вопросов – это нынешние санкции, наложенные на Россию Евросоюзом, США и рядом их сателлитов. Это поправка Джексона-Вэника. Это блокада Кубы. То есть когда экономические отношения изначально были взаимовыгодными, а теперь мы их испортим ради политики.

Когда Россия содержала Украину и в ответ на абсолютно недружественные действия даже не угрожала, а намекала, что из режима наибольшего благоприятствования в этом случае мы перейдем к общемировой практике – это не называется «экономическое давление». Это называется реальность.

И вот чего не хватает в обширном тексте Медведева – это как раз четко и внятно проговоренного утверждения, что эмоции остались в прошлом. Такое ощущение, что Россия опять в тысяча неизвестно какой раз в стиле «последнего китайского предупреждения» пугает Украину «новыми принципами взаимоотношений», но в реальности на них переходить не собирается. Очень хочется ошибаться.

Побольше холодного прагматизма

Факты, которые приводит российский премьер в статье, прекрасно известны всем, кроме майданных прыгунов. Объем российских инвестиций на Украине, число украинских гастарбайтеров в России, количество и качество РФ и ЕС в украинском экспорте, неудачные попытки запихнуть американское топливо в советские АЭС – это все находящаяся в открытом доступе информация. Не эксклюзив, не разведданные, не «кремлевская пропаганда».

#{interviewpolit}Украинские пропагандисты регулярно подогревают естественным путем затухающую акцию «Не покупай российское!», когда в супермаркетах продукция из России, так же как в фашистской Германии еврейская, маркируется особыми знаками. Но при этом те же люди очень возмущаются, когда Россия ставит преграды украинским товарам. Все-таки старый анекдот «А нас-то за что?» очень точно характеризует идеологию нынешней украинской власти и ее сторонников.

Поэтому не будем пересказывать общеизвестные цифры, а перейдем сразу к финалу медведевского текста: «... лучший способ доказать, что мы в России уважали и уважаем Украину как суверенное государство, – это признание за ней права на сделанный выбор. Но Украине необходимо помнить, что любой выбор – это прежде всего большая ответственность. В сытом европейском будущем надо много работать, а не «скакать». Хотите жить «как в Европе» – научитесь платить по счетам. Для начала – по российским.

Наши страны – соседи и не могут не сотрудничать. Просто теперь это сотрудничество будет исключительно, можно сказать, «европейским», рациональным и прагматичным. Россия намерена строго следовать своим национальным интересам. И будет твердо их отстаивать – как и в случае с любым другим равноправным партнером. Выстраивая отношения в новых условиях, мы оставим эмоции и «родственные чувства» в стороне. И больше не станем содержать экономику Украины. Нам это невыгодно. Да и, честно говоря, надоело.

Может быть, именно такого – немного холодного – прагматизма в политике и экономике нашим странам не хватало все годы после распада СССР. И теперь, после тяжелых испытаний и потерь, у нас есть шанс выстроить по-настоящему деловые, взаимовыгодные отношения».

Да, Дмитрий Анатольевич. Именно прагматизма нам не хватало – причем не только по отношению к Украине, но и по отношению ко всем странам.

Прагматизм должен быть альфой и омегой российской международной политики. Потому что во всей российской истории только прагматичные решения приводили к победе и процветанию. А каждая попытка «помочь братушкам», «добиться справедливости», «исполнить интернациональный долг», «поддержать вставших на путь социалистического строительства» приводила ровно к противоположному результату. Трижды и четырежды предавала Болгария, ничего, кроме презрения, не вызывала помощь разнообразным странам «третьего мира», очень страдали от дешевого газа и открытых границ украинцы...

Знаменитая фраза Кеннеди «Не спрашивай, что твоя страна может сделать для тебя, спроси, что ты можешь сделать для своей страны» в международной политике должна быть переформулирована: «Не спрашивай, что Россия может сделать для своих друзей, спроси, что друзья могут сделать для России».

Разумеется, менять внешнюю политику с нынешней «щедрой матушки России» на строго прагматичную будет непросто – потребуется смена парадигмы мышления очень многих людей.

Но одна страна в 20 веке сменила изоляционизм на экспансионизм, несмотря на упорное сопротивление ряда политиков и заметной части общества, и сейчас отлично себя чувствует в роли мирового жандарма, несмотря на зашкаливающий внешний долг и постоянную террористическую угрозу. А другая страна развивала собственные национальные окраины, в ущерб себе помогала всем, кто произносил пароль «социализм», и в результате развалилась. И независимая Россия, увы, продолжала следовать в русле этой самоубийственной советской внешнеполитической идеологии.

Экономика должна быть экономической, а не политической, и ни в коем случае не идеологической. Четкие формулировки и векторы нового российского внешнеполитического прагматизма – вот что хотелось бы прочесть или услышать в следующем выступлении руководства страны.