Тимур Шерзад Тимур Шерзад Как русские победили в первом бою паровых кораблей

17 ноября 1853 года состоялся первый в истории бой паровых кораблей. Эпоха парусных флотов, длившаяся столетия, шла к концу. И русские были в авангарде применения новой техники, а тактика боя в новых условиях создавалась прямо на ходу.

0 комментариев
Андрей Манчук Андрей Манчук Почему американские студенты захотели назад в СССР

Современная американская реальность проигрывает советскому прошлому по целому ряду важных показателей. Судя по результатам соцопросов, сегодня эта мысль овладевает умами многих образованных тинейджеров в университетских кампусах США.

24 комментария
Сергей Миркин Сергей Миркин Борьба с коррупцией на Украине направлена против мира

«Антикоррупционная ветвь власти» Украины, служа интересам глобалистов, напоминает лекарство от болезни, которое может причинить организму больший вред, чем болезнь. Через преследования политиков она проталкивает линию продолжения противостояния Украины с Россией.

2 комментария
28 июля 2007, 16:52 • Культура

Краски нового света

Tекст: Константин Рылёв

На масштабную экспозицию в Третьяковке «Европа – Россия – Европа» Музей изобразительных искусств имени Пушкина ответил крупнейшей выставкой «Новый Свет: три столетия американского искусства». От соперничества двух московских музеев, как и от соревнования Старого и Нового Света, выигрывает безымянный российский любитель искусства, в распоряжении которого оказываются шедевры с обеих сторон Атлантического океана.

Если брать политический аспект, это выставка явилась ответом на экспозицию «Россия!», прошедшую в 2005 году в Музее Соломона Р. Гуггенхайма в Нью-Йорке, где демонстрировались работы от Рублева до Малевича и концептуалистов.

К этому открытию было приурочено и 200-летие дипломатических отношений между США и Россией.

По музеям на мотоциклах

Какие бы между нашими государствами ни были осложнения, культура – явление, способное само себя защищать, не давая рваться связям между людьми

Поводов хватает, и, соответственно, открытие должно быть особенным: штатовские друзья любят эффекты. Планировалось, что директор Музея Гуггенхайма Томас Кренс, актер и режиссер Денис Хоппер и английская звезда кино и театра Джереми Айронс круто подгребут к парадному подъезду на мотоциклах (маршрут Санкт-Петербург – Москва).

Американское шоу нарвалось на российские реалии. Толпа журналистов и телевизионщиков, промаявшись сорок минут на жаре, была запущена внутрь здания, не солоно хлебавши. Пропыленные гости в оранжево-серых мотоциклетных куртках объявились через час. Объяснение Тома: «Случилось недопонимание между областной и городской милицией». Проще говоря, они застряли в пробке.

Все, замерев, ждали, когда же выступит Айронс. Казалось, даже скульптурные львы, повернули головы в его сторону. «Это мое первое посещение Москвы, – начал низким , бархатным голосом популярный актер. – Но я много наслышан и о музее Пушкина, и о Пушкине. Во время путешествия, когда ты вдыхаешь дорожную пыль, чувства обостряются, они открыты и подвижны. И ты гораздо полнее готов воспринимать произведения искусства. Вот почему мы путешествуем на мотоциклах: от музея к музею. Еще раз простите за опоздание». Айронс сел, осыпанный аплодисментами, словно конфетти.

С небольшой лекцией выступил «беспечный ездок» Денис Хоппер. Он сообщил, что Америка сначала копировала Европу. Но они нашли свой путь, когда появился абстрактный экспрессионизм. Возвращение к предметной реальности произошло только через рекламу кока-колы Энди Уорхола. «Но вспомним, что абстрактный экспрессионизм явился творением двух россиян, – Хоппер дал паузу, – Кандинского и Арчила Горки. Последний и заложил основы творчества Поллока и Ротко. И какие бы между нашими государствами ни были осложнения, культура – явление, способное само себя защищать, не давая рваться связям между людьми».

Хоппер сорвал свой букет оваций.

Когда с домашними заготовками было покончено, прессе предложили задавать вопросы. Общий их смысл был таков: почему мало американских коллекций в России. Общий смысл ответов: откуда им здесь взяться, если была холодная война. Дабы несколько оживить тон конференции, я сказал Айронсу, что он и так сделал немалый вклад в укрепление американо-российских культурных связей, снявшись в роли Гумберта Гумберта в «Лолите». Отсюда вопрос: его отношение к русскому искусству?

Народ хохотнул, но Джереми ответил совершенно серьезно: «Невозможно работать в театре и кино, не будучи под огромным влиянием русской культуры. Будь-то Чехов, Гоголь или Солженицын. Когда же я познакомился с творчеством Набокова, с его мудрой и острой книгой, для меня было наслаждением войти в образ американца, созданного Набоковым, вскоре после того, как он сам переехал в Штаты. Существует огромное количество русских чудесных пьес, ожидающих меня».

Слегка возгордясь, мы отправились к ожидающим нас американским полотнам.

Под копирку

На открытии выставки «Новый Свет. Три столетия американского искусства» в ГМИИ им. А.С. Пушкина

Выставка разбита на шесть исторических разделов:
1) «Колонизация и восстание» (1700–1830);
2) «Экспансия и разделение» (1830–1880);
3) «Патриотизм и космополитизм» (1880–1915);
4) «Модернизм и регионализм»(1915–1945);
5) «Процветание и разочарование» (1945–1980);
6) «Мультикультурализм и глобализация» (1980–2007).

В первой части запомнился румяный щеголеватый полковник в камзоле, расшитом золотом. И разряженные парочки на фоне идеальных пейзажей. В отличие от европейских аналогов, у кавалеров всегда наготове ружьишко.

Во втором разделе на групповом потрете «Земля обетованная – семья Грейсонов» (1850) хилый глава семейства мощно опирается на ружьецо, рядом в зеленом платье супруга и ребенок в красном тулупчике – Дед Мороз в детстве. В воинственность его папаши верилось с трудом. Зато не сомневаешься в боевых качествах двух индейцев. Один «Белое Облако, верховный вождь племени Айова»(1844–1845), другой – «Йохоло-Микко»(1832–1833). Перья на макушке и зеленые полосы на лице не мешают оценить волевые, пронзительно-внимательные глаза. Серьезные ребята! Думаю, Фенимор Купер не сгущал краски!

Третий раздел открывает полотно, запечатлевшее памятное событие – открытие статуи Свободы («Свобода, несущая свет миру», 1866), которую Америке подарила Франция (лишь бы досадить Англии). Множество лодок со звездно-полосатыми флагами и залпов, дым от которых сливается с облаками. Свобода новенькая, еще не позеленела.

«Бруклинский мост»(1917–1920) – копия «Восхода солнца. Впечатление» Моне. Только у основателя импрессионизма мост отсутствует. Две фанатки Японии, разглядывающие на фоне восточной ширмы драгоценности («Новое ожерелье», 1910), будто спрыгнули с полотна англичанина Джеймса Уистлера.

Делу время, потехе час

>

Выставка явилась ответом на экспозицию «Россия!»

В четвертой части – кубистические нарезки и футуристические скорости. Впервые появляются оригинальные полотна made in USA – работы Томаса Харта Бентона (1889–1975) с набором гротескных трудящихся («Лесорубы», «Сеятели», «Производство» – 1924–1927). Он одним из первых провозгласил в США отрыв от европеизма. Этот воспеватель труда запросто мог быть принят в Союз художников СССР.

Словно в насмешку, напротив трудовых будней висит чудесное полотно Арчибальда Дж. Мотли Младшего(1891–1981) – «Субботний вечер» (1935). Беспечные посетители (после отмены сухого закона) негритянского бара вовсю поглощают винишко, наблюдая за феерически отплясывающей дамой в розовых перьях. Она является центром, вокруг которого вертится малиново-рубиновое веселье.

Недалеко шедевр одного из самых выдающихся (а как по мне – так самого!) американских художников – Эдварда Хоппера (1882–1967) – пейзаж «Корн-Хилл, Труро, мыс Трески» (1930).

Эдвард в совершенстве владеет солнечной стихией, с лучами он может делать всё: свернуть их в тугой искрящийся жгут или рассыпать лимонными бликами. Сюжет картины: на холме шесть домов. Всё. Тем не менее вещь можно разглядывать часами. Дивиться, как расплавленное золото выжженного поля постепенно переходит в изумрудные волны травы. Вблизи они напоминают морские, отойдешь – проступает твердь. Волшебник!

Не примкнувший ни к одному из художественных течений Хоппер так и остался гением-одиночкой.

В то время когда он находился на пике славы, возник стиль, ставший самым знаменитым американским ноу-хау в живописи – экспрессивный абстракционизм.

Великие и ужасные

Огромное полотно 2006 года Адама Цвияновича с названием «Ню-арт»

В пятой части гордо демонстрируется полотно главной звезды АЭ – Джексона Поллока (1912–1956)– «Номер 18»(1950). Черные и красные нити, сплетаются в узелки и снова разбегаются в стороны.

До жизни такой Поллок дошел, как ни странно, будучи учеником того самого «певца труда» Томаса Бентона. Возможно, он понял его буквально: Джексон разбрызгивал краску из банок, либо усердно «избивал» полотно веревками. В его работах улавливается отчаяние на пороге срыва. Именно это состояние (он лечился от алкоголизма в психиатрических заведениях) и дает импульс его работам. Там властвует первичная сила Хаоса, размазывающая капельки по холсту и придающая им извилистые траектории судеб.

Шоу-индустрия заработала, вчерашний изгой стал выразителем американской самобытности. То же произошло и с голландцем Виллемом де Кунингом (1904–1997), однако тот быстрее и спокойнее нашел в США свою удачу.

Начав как дизайнер, он постепенно избавился от предметов в своих работах, а прославился серией красно-синих, зубато-глазастых «Женщин». Другой апологет «живописи действия» скорее руководствовался не истерикой, а агрессией. Любуюсь его загадочной «Композицией»(1955).

Марк Ротко (1903–1970) – еврейский эмигрант из Литвы действовал более мягко: рисовал сдвоенные (строенные) одноцветные прямоугольники. Здесь находится его фиолетово-оранжевое творение («№18»,1963)

Почему США стали ассоциировать себя с экспрессивным абстракционизмом? Наверняка потому, что полотнам этих художников присущ масштаб. И в переносном смысле, и в прямом (многометровые ткани Поллока занимали весь пол мастерской, Ротко оформлял дома). В какой-то степени их творчество отражало недюжинный промышленный рост – один из главных показателей развития США (отсюда и дизайнерско-интерьерное приложение). Но тревожный характер композиций выражал отставание обывательского сознания от роста индустриальных монстров, гиганты-небоскребы «не укладывались в голове». Обывателю среди них было неуютно, если не сказать страшно. В этом проявляется двоякость восприятия этих работ. Обывателя нужно было «спустить с небес на землю».

И тут гениальное в своей простоте решение выдал Энди Уорхол (1928–1987): он стал показывать на картинах банки супа, гамбургеры и т.д. Абстракции стремятся обладать тобой, а здесь ты хозяин. Энди стал изображать и денежные купюры. Американец почувствовал себя спокойнее с деньгами, посреди привычного быта.

На экспозиции работа Уорхола «Оранжевая катастрофа №5» (1963) – размноженное фото электрического стула (в том же цвете). Страх казни выделен художником и сделан безопасным для зрителя. Оранжевое настроение – не печальное. Катастрофа – для других, для преступников!

А вдруг не для других?

Эту мысль иллюстрирует шестая – завершающая часть экспозиции. Поп-арт стал политическим и публицистическим: он затрагивает темы расового и социального неравенства. Разочарование в обществе потребления вылилось в ню-арт – стиль, показывающий вещи в состоянии взрыва.

Огромное полотно 2006 года Адама Цвияновича с названием «Ню-арт» изображает разлетающиеся ряды кресел, дверей, белый экран, стекла – все, что когда-то было кинотеатром. Конец иллюзий!

Но конец одних иллюзий – старт для других. Американцы за три столетия показали, что способны создавать идеалы, а потом отказываться от них, чтобы следовать новым. Отсутствие глубины компенсируется у них дерзостью и стремлением всегда двигаться вперед. По музеям на мотоцикле – это по-американски. Дави на газ – и все будет джаз!