Эх, душа моя, мы с тобой не пара

Я к Вам пришел навеки поселится

Из комедии положений фильм резко выруливает в метафизическую притчу

За свою долгую режиссерскую карьеру культовый голландский режиссер Стеллинг хорошо изучил кинокритиков. Трусоватые, выпивающие, мнительные людишки, прячущие свои комплексы под покровом темноты кинозала.

Вся их жизнь сводится к постоянному просмотру кинофильмов и мечте выбиться в сценаристы. Таков и Боб, седеющий, хорошо сохранившийся бюргер. Тайком запал он на кассиршу из соседнего кинотеатра. Но нет решительности, и остается только наблюдать, как стройную красавицу увозит после работы на мотоцикле бойфренд.

Но как-то он кружит на машине по дождливому городу и случайно видит ссору девушки со своим кавалером. Кассирша, уже давно приметившая странного, но симпатичного воздыхателя, садится к нему в машину и вот они уже в гостях у Боба. В самый ответственный момент раздается звонок, и мы видим поднимающегося по лестнице широко улыбающегося типа в ушанке.

Это и есть тот самый Душка. Языков он не знает, кладет в чай по семь ложек сахара и таскает с собой всякое барахло. Душка располагается в квартире у Боба на правах переночевать, но съезжать не собирается.

Как верный мажордом, он готовит Бобу кофе и борщ, тоскливо стонет под окном при попытках выгнать, жалостливо улыбается, дарит цветы и обещает никогда не бросить друга.

Диалогов, как всегда у Стеллинга, в фильме не много, и актеры разыгрывают уморительные пантомимы, сталкиваются взглядами, выразительно используют мимику.

«Душка», по большому счету, комическая дуэль голландца и русского. Воспитанный европеец никак не может указать на дверь восточному гостю. Вспоминаются классический «Будю, спасенный из воды» (1932) Ренуара про бродягу, вселившегося в буржуазную семью, и недавнее блистательное «Отчуждение» (2002) Сейлана.

У Сейлана парень из провинции гостил у столичного фотографа, двоюродного брата. Всё не находил в себе сил устроится на работу и осложнял фотографу его личную жизнь.

Душка тоже сильно действует Бобу на нервы своей прилипчивостью. Вторжение совершенно чужого человека, с которым даже не пообщаться.

В разговоре с кассиршей Боб вспоминает, как познакомился с Душкой на постсоветском Фестивале фестивалей фестивалей. В ретроспективных киромуратовских сценах пародируется реально существующий Фестиваль фестивалей в Санкт-Петербурге, где фильмы Стеллинга не раз представлялись.

Душка стрелял сигареты и воровал еду на фуршете, пока не был выставлен охраной.

Типичный халявщик, Душка просто садится на шею Бобу. Но почему у того не хватает решимости изгнать назойливого и раздражающего постояльца? Собственно, об этом эмоциональном парадоксе и фильм.

Или право имею?

На эту тему
• «Александра». Бессмысленность войны (ВИДЕО)
• Сергей Маковецкий: «Я не живу ролями»
• «Кинотавр» ставит на простые вещи
• Между Швейком и Кафкой
• Повесть о нерожденных душах

В лице кинокритика Душка находит идеальную жертву. Немолодой, закомплексованный одиночка, не способный противостоять психологическому давлению.

Попеременно бьющий на жалость и переступающий границы приличия русский настолько заморачивает хозяину голову, что идиотизм и ненормальность ситуации им уже не осознаются.

Боб не пытается даже просто обратится в полицию и намеревается совершить убийство по рецепту недавно отсмотренного кинофильма. Как будто образовалась некая нерушимая связь, разорвать которую можно крайними мерами.

Мягкотелость и идеалистические представления о человеколюбии играют дурную шутку с Бобом. Не складываются отношения с девушкой, жизнь превращается в невротический кошмар. Под конец он даже едет в Россию разыскивать исчезнувшего после скандала Душку.

Стеллинг рассказывает об очарованности психологическими фантомами, об их примитивности и паразитировании на наших недостатках. Достаточно кому-то жалобно поскулить, как открывается потайная дверца в душе и заползает туда душка, миляга.

Не случайно, что главный герой занимается исследованием визуальной культуры. Ведь он, по долгу службы знающий: «дети и собаки – это всегда так трогательно», должен холодным, проницательным взглядом оценить абсурдность ситуации, а не вестись на трогательные ужимки.

И вот уже в жизни Боба задувает экзистенциальный сквознячок бездарно потраченной жизни. И виноват в этом он сам и давно. Душка просто высветил ситуацию во всей красе.

В этом смысле «Душка» характерен для творчества Стеллинга. Во всех его фильмах ряд эпизодов преобразуется в моралистическую притчу. Поступки, ситуации складываются в картину, где человеческая жизнь приобретает глобальное измерение с пометкой «чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы».

То, что не замечаешь за текучкой, обыденностью, обычностью, разговорчиками под водочку, Стеллинг выводит на первый план. Всё ли делано в жизни правильно? Или всё профукано, пущено на ветер? Жизнь прошла зря? Очень жесткие, не сакраментальные выводы.

Освежающий, мудрый взгляд.

В ранних фильмах Стеллинга действие происходит в Средневековье, где человек человеку волк и брейгелевская манера повествования заставляет задуматься об основах и приоритетах человеческого существования.

Этому же подходу Стеллинг не изменяет и в фильмах о современности. Вот для того, чтобы выявить основы европейского мироощущения и его комплексы, потребовался загадочный русский. Россия, очаровывающая иностранцев протяжными песнями и фантасмагорическим гостеприимством, знакомым еще по фильму Мамина «Окно в Париж» (1993).

Конечно, «Душку» нельзя назвать удачей. Из комедии положений фильм резко выруливает в метафизическую притчу. Сам герой Душки скорее абстрактное воплощение примитивного зла, появляющегося в повседневной жизни. Мелкий бес, а не живой, понятный человек. Но масса сочных эпизодов и колоритные герои, без сомнения, доставят зрителям удовольствие.