Егор Холмогоров: Подстрекатель мира

Когда меня называют «подстрекателем войны», мне на самом деле очень горько и обидно. Потому что на самом деле я – подстрекатель мира. Я ненавижу бессмысленные мучения, страдания ради страдания, раздражаюсь на присказки про «терпи, казак». Я считаю, что мучить людей, убивать их, тем более – смотреть на мучения и считать их не своим делом, нельзя.

Политика «невмешательства» – это затягивание и раскачивание конфликта, которое закончится все той же войной, все теми же смертями, все тем же осуждением Западом

Именно поэтому я, распугивая друзей, знакомых, сетевых собеседников и официальных лиц, требую прямой миротворческой операции России на Юго-Востоке Украины и считаю целесообразным установление там в итоге суверенитета Российской Федерации.

Я не хочу войны, я хочу ее окончания.

Молниеносная операция России в Крыму привела к тому, что жителям полуострова была обеспечена стопроцентная защита и полная безопасность. Наше двухмесячное промедление, в числе прочих факторов, привело к тому, что Юго-Восток Украины, он же исторический Юг России, дымится горелым мясом и порохом, а осатаневшие от крови чудовища называют это «колорадским шашлыком».

Если бы Россия 2 марта сразу после мандата Совета Федерации выставила войска по линии Днепр – Днестр, не было бы вообще никакого сопротивления. На территориях, которые уже заняты, была бы радость своих и растерянность противников (каковых и в Крыму, не будем себя обманывать, было достаточно – сейчас Наталья Поклонская пытается вернуть в правовое поле деятельность крымско-татарского меджлиса).

Если бы операция началась в первой половине апреля, то украинская армия была бы быстро разоружена, Запад ввел бы свои санкции и успокоился. Сопротивление было бы, но точечным и незначительным.

Крупного милитаризованного сопротивления не предвидится и сейчас. Хотя если продолжать терять время, то хунта успеет создать небольшую, слабую, но подгоняемую жестокостью и фанатизмом армию. Страшнее, однако, другое. Сейчас уже начинается отравление угаром и кровью.

Милая, судя по фото, барышня-одесситка Анжела Аравина (я считаю, что такие имена и фамилии надо называть без утайки), с которой некоторые из моих одесских друзей знакомы лично, пишет: «У меня куртка пахнет горелой резиной, и на ней кровь... и с одной стороны – ужас, когда вспоминаю лица мертвых, а с другой – гордость, и ничего не могу с этим поделать».

Каждый день этой войны отравит все большее количество людей этой кровью. А потом нам жить рядом с этими людьми – ни на какой другой глобус Украина не переедет. И, наевшись человечины в Одессе, они не остановятся, ведь в своем мифологическом мире они уже два месяца воюют с Россией.

Время героев уйдет, пройдет и время людей – настанет время орков и бандитов. На обе стороны стянутся профессиональные убийцы и мародеры. Расползется оружие, и это оружие будет стрелять прежде всего по обывателям. Украинские нацгвардейцы в Краматорске уже вскрывают банкоматы в поисках наличности. Скоро наступит стадия вырезания золотых зубов.

Какова бы ни была судьба Юго-Востока – воссоединение ли с Россией, независимость ли (Украиной он, очевидно, уже не будет), – чем дольше затягивается конфликт, тем в большей степени регион будет становиться криминальной зоной, опасной для нахождения людей.

Именно это я и призываю предотвратить, проявив силу, которая включает в себя твердый порядок, понятную правоохранительную систему (несовершенную, конечно, но на Украине и такой нет), милицию, ВВ, спецслужбы и армию, натренированные на решение куда более сложного случая, каковым была Чечня на рубеже столетий.

Там, напомню, была значительная масса сочувствовавшего террористам населения и меньшинство тех, кто безоговорочно нас поддерживал.

Украина – не Чечня. Через месяц там бы отладилась нормальная жизнь, и редких бандеровцев, решивших поиграть в партизан, вылавливали бы местные и сдавали бы в ФСБ. Счет смертей шел бы на единицы – изредка совсем съехавший правосек открывал бы из засады огонь по милиции или ВВ. Его бы хватали и вежливо судили или депортировали в сторону Галиции.

Россия обладает бесконечно превосходящей силой, просто подавляюще превосходящей то, что может противопоставить нам хунта. Особенно с учетом того, что реальные мобилизационные возможности Украины сегодня надо делить минимум на десять.

Мы способны продиктовать любую устраивающую нас формулу порядка. Причем этот порядок, как быстро признают все – и наши сторонники, и пассивное болото, и даже часть и без того не слишком многочисленных в Новроссии недоброжелателей, будет значительно гуманней и справедливей того, что предлагает Юго-Востоку Украина.

Вся эта гора обгоревших трупов, все это скатывание в Сирию и Сомали – все это на совести и на руках не «ястребов», а как раз «голубей».

При этом нас все равно затянет в этот водоворот – мы обречены на то, что нас туда затянет.

Даже если Россия выполнит все требования Запада, прекратит всякую, даже моральную поддержку восставших, признает Турчинова, а затем «избранного» Порошенко, если мы, не говоря ни слова, будем смотреть на то, как зачистят одесскими методами и окончательно украинизируют Восток вплоть до Донбасса, если мы будем продавать Украине газ за копейку кубометр и введем украинский вторым государственным в РФ, закончится это только тем, что банды правосеков начнут пересекать наши границы, «освобождать» Крым и «воссоединять» Кубань и Белгород.

#{image=799777}И наши заклятые друзья дадут им достаточно денег и инструкторов на то, чтобы они развлекались. Бандеровская Украина станет огромной Ичкерией в нашем южном подбрюшье.

Мы могли действовать на опережение – и тогда гибли бы с нашей стороны только люди, возможность гибели которых входит в условия контракта. Счет потерь был бы, простите за цинизм, гораздо ниже, чем сейчас в фоновом режиме идет с Кавказа.

А сейчас гибнут в пламени просто люди, а с другой стороны безвозвратно гибнут в адском пламени души убийц. Гибнут старики, женщины, дети, боль от гибели каждого человека.

Схоронили в Краматорске медсестру Юлию Изотову. В Славянске пуля срикошетила в вышедшую на балкон девочку – еще одна смерть. Это все небоевые потери. Повседневность гражданской войны.

В Славянске и Краматорске заканчиваются запасы продовольствия. Но осажденные города не собираются сдаваться, а значит, их ждет полуголодная осадная жизнь. За что они заслужили такую жизнь? За ваше «миролюбие»?

Я призываю к миру. Я не хочу Сомали на месте Новороссии.

Простите меня, знатоки тайн Вашингтона и гроссмейстеры великой шахматной доски – я не могу составить вам партию в ваших усложненных рассуждениях о большой игре.

Я не геополитик, я простой обыватель и сужу своим простым посткрестьянским умом.

Я хочу летом на машине проехать от Москвы до Севастополя через Харьков и Запорожье по русской земле. Пить молоко у бабушек с трассы, не думая о том, что сейчас подойдут вооруженные люди и меня расстреляют. Хочу заехать в Славянск попить водички и посмотреть места героических подвигов полковника Стрелкова. Я хочу наконец-то побывать в Одессе. Там теперь есть Стена плача, но пока еще это не город-призрак.

Я хочу мирной, свободной, тихой жизни для народа всех областей Новороссии и для себя как для их соседа – как-никак, я живу к ним на 100 километров ближе, чем москвичи.

Такую жизнь может обеспечить только массированное применение превосходящей силы – принуждение к миру, наказание озверевших карателей, поддержание законности и порядка.

Напротив, любое ограниченное применение силы, тем более любое раздувание конфликта «невмешательством» – это заливание костра бензином вместо сброса на пожар тонн воды и мешков с песком.

«Невмешательство» – это затягивание и раскачивание конфликта. Это гнилая рваная рана, которая пойдет гангреной и по нашей территории. Если кто-то думает, что ее остановит госграница – он сильно заблуждается.

Закончится это невмешательство все той же войной, все теми же смертями, все тем же осуждением Западом, возможно – в гораздо  больших масштабах и с гораздо более выраженными военными угрозами со стороны НАТО.

Мы сегодня оказались в каком-то оруэлловском зазеркалье.

«Партия войны» – выступает за скорейшее установление мира.

«Партия мира» – хочет бесконечного продолжения и разрастания войны.