Юлия Гусакова: Мы старались

Маленький ребенок – как мягкая глина. Каждую минуту общения (и необщения) с ним родитель – осознанно и неосознанно – лепит его, вкладывая модели отношения к себе, к миру, к другим людям – противоположному полу, старшим и младшим, друзьям и врагам, родственникам и посторонним.

Часть инструментов, переданных родителями, применима и практически не портится с ходом жизни

Эти клише, привитые в детстве, программы реакций на различные жизненные ситуации – они очень и очень въедливые. Ребенок, становясь взрослым, продолжает воспроизводить их. Это – его ящичек инструментов взаимодействия с реальностью.

Часть инструментов, переданных родителями, применима и практически не портится с ходом жизни. Скажем так: они адаптивны, работают правильно, не доставляя мучений и дискомфорта ни человеку, ни окружающим. Часть инструментов устаревает. Мир-то все же меняется, меняется и общество. Особенно в России, где что ни десятилетие – то историческая колдобина. А часть этих паттернов откровенно вредна. Причем с кондачка разобраться, какой из них какой, крайне непросто.

Знакомая О. изнуряет себя диетами и спортом. Для себя она все время выглядит полной. Хотя для окружающих – нет, ну совершенно нет. А просто ей папа все детство повторял: «Ты, О., так похожа на маму!..» А мама О. всегда была полненькой. Объективно полненькой. Но О. не хочет быть полненькой. Она хочет быть стройненькой в своих глазах. И так крепко этот гвоздь вбит в голову О., что она совершенно не может остановиться, истязая себя и окружающих своей мнимой полнотой. Ждал ли папа такого результата, хотел ли зла дочери? Думаю, нет.

Знакомая Т. – прекрасная мама и отличная домохозяйка. Она находит удовольствие в том, что проводит время с сыном, в том, что по своим эскизам заказывает для дома мебель, в том, что готовит работающему мужу разные диковинные блюда. Но когда мы выходим курить, она говорит: «Понимаешь, как-то я все время переживаю, что не работаю. Надо же работать, наверное...» А просто ее мама, женщина активная, но в силу обстоятельств вынужденная быть домохозяйкой, все детство повторяла: «Эх, не надо мне было работу бросать... Все же женщина должна работать...»

А ее дочь, ту самую Т., напротив, устраивает судьба домохозяйки. Но внутренний гвоздь о непременно работающей женщине ржавеет и ржавеет в ее голове, отравляя уютное счастье. Хотела ли мама травмировать Т.? Не думаю. Она, может, самой себе это повторяла. А вот.

Тысячи сюжетов – от мелких привычек до сложнейших конструктов. Все не опишешь. Как смирительная рубашка внутренних проблем взрослого, которую он осознанно или нет напяливает на следующее поколение.

И взрослый, ободрав коленки и локти, сам или с посторонней помощью приходит к выявлению своих скверно работающих механизмов и к мысли о том, что надо их как-то чинить, что ли, менять. А чаще всего и не приходит. Потому что нет, к сожалению, в России такой традиции – пытаться понять, осознать причины своего поведения, постараться их скорректировать для облегчения своей жизни – самому или со специально обученным специалистом.

Да и, предположим, осознает человек часть себя – но ребенка-то воспитывать как? Зная, что буквально любое твое слово или действие, пройдя через черный ящик детской головы, может обернуться против чада и доставить ему неудобства, а то и страдания?

Всё, бросаем заводить детей. Заводим японских роботов. Они, к счастью, ничего не чувствуют и навредить им мы не сможем... Или нет, стойте. Заводим детей, и побольше! Ведь мастерство приходит с опытом – первый блин комом, а потом, авось, воспитание как-то да наладится на четвертом или пятом отпрыске...

Шутки шутками, но как же воспитывать детей, чтобы навредить как можно меньше? Ну, как-то так. Любя. Зная, что сколько бы специальных книжек ты ни прочел, каким бы деликатным в воспитании ни был, все равно может настать такой момент, когда подросшие чада придут и скажут: «Слушайте, предки. Вы мне в детстве говорили так-то и так-то, а сегодня это не работает. Тормозит меня. Без пользы угнетает и изматывает. И вот что мне с этим делать?»

А мы ответим им так: «Да, бывает. Но мы старались. Сделали все, что смогли. А что не смогли – не сделали. И разбирайтесь с этим самостоятельно. Да-да. Уже, в конце-то концов, самостоятельно».