Глеб Простаков Глеб Простаков Тревога за человечество стала самым ликвидным активом на рынке ИИ

О чем на самом деле дискуссия вокруг искусственного интеллекта? Есть три возможных ответа, и они не исключают друг друга: искренняя тревога людей, соревнование двух держав за технологическое лидерство, обыкновенная бизнес-конкуренция, в которой все средства хороши, а «забота о человечестве» является одним из таких средств.

0 комментариев
Вадим Трухачёв Вадим Трухачёв Хочет ли Швеция снова воевать с Россией

Выборы в Швеции не вызвали большого интереса в России – хотя речь идет о богатой и влиятельной стране, занимающей третье место по вооружению Украины. Однако в местной политике для нас царит почти полный мрак, и учитывать приходится только «нюансы» того, насколько враждебны к нам те или иные шведские политические силы.

18 комментариев
Сергей Миркин Сергей Миркин Эйфория от ударов по России сменилась на Украине отчаянием

На что рассчитывал Зеленский, начиная эскалацию? Логика майданных политиков проста. Россия воюет на свои деньги, а Украина на деньги европейцев. Значит, Украина более устойчива к ударам со стороны России, чем Россия со стороны Украины. Бред? Конечно, бред. Но на нем строится вся украинская политика.

24 комментария
31 августа 2012, 17:13 • Авторские колонки

Виталий Сероклинов: С днём ражденья, папа!

С приходом компьютеров, электронных книг и прочих гаджетов ушли в небытие не только книги – пропало всё, что было связано с ними: трогательные дарственные надписи (кому придёт в голову «украшать» е-бук поздравительной гравировкой?), заметки на полях и закладки из попавшихся под руку фотографий «девять на двенадцать» и открыток.

Брать в руки книги из тех времён – всё равно что возвращаться в детство и вспоминать, каким неземным счастьем была наполнена та жизнь. Листаешь большой и красивый фолиант о БАМе, где на последних страницах рассказывается о лесах из абрикосовых деревьев на Крайнем Севере и рукотворных морях Дальнего Востока, а на уголке форзаца синим фломастером выведено: «Виталику на шестилетие, расти большой и будь таким же, как эти герои. Дядя Лёша и тетя Света Антиповы. 18.03.1976», – и теплеет на душе.

На обратной стороне пожелтевшего фото надпись: «1941. Папа перед тем

А когда в старой книге попадается кусочек чужой истории на старом фото – и вовсе чувствуешь себя причастным к огромному миру и не можешь удержаться, чтобы не домыслить ту историю, иногда угадывая почти точь-в-точь, к счастью или к сожалению...

Вот чья-то старая фотография из потрёпанной книги, пожелтевшая и помятая.

Слева на фото младший сын – в белой гимнастёрке с нешироким пояском, как и полагается. Он хотел в тужурке, но в ней пока нельзя.

Тужурка – это курточка, сшитая как костюм, только лёгкая. В ней старший, он позади, серьёзный и гордый. На нём галстук. Для него это уже не в первый раз – выглядеть так солидно, но он себя чувствует очень важным: папа сказал, что он теперь будет за старшего.

Сестрёнка и тут выделилась – полезла в объектив. В кадре её толком и не разглядеть – мальчик это или девочка: бритая, большеглазая... Хорошо хоть волосы к июню успели чуть отрасти после вшей, которых не брал даже керосин, иначе была бы пацан пацаном. На фото видны рукава девчачьей сорочки – без них и не разобрать, что это не мальчишка.

Папа в форме. Он в ней уже делал портрет, только не с ними. Сейчас у него совсем другое лицо, не как тогда – усталое, озабоченное. Но он, кажется, думает, что всё будет хорошо.

Мама рядом. Она в новом сарафане и сорочке. Она хотела в платье, но тогда не получится в сарафане, а он такой новый и замечательный. У них такие не продаются, купили у приезжих поляков, муж еле договорился. Тем надо обустраиваться, вывезли ведь совсем без вещей, а тут и огородик садить, и вообще... Отдали почти задаром. 

А ещё ей страшно. Очень страшно. Когда она села и откинулась, у неё закружилась голова, и она увидела...

Она никому не скажет, кроме дочки, что увидела тогда смерть мужа и долгую войну. Она ещё не знает о голоде, о проданном сарафане, о ремне с пряжкой, обмененном на дрова, и даже о тужурке, за которую дадут жмень муки... И она не скажет мужу, что точно так же голова у неё кружилась, когда понесла старшего. Но пусть он узнает, когда вернётся – как в тот раз...

На обратной стороне пожелтевшего фото надпись: «1941. Папа перед тем».

Эта фотография из довоенного «Букваря» пролежала у меня несколько лет – пока не нашла свою хозяйку, ту самую девочку с чуть отросшими волосиками, которая сейчас уже прабабушка. И всё придуманное мной оказалось правдой. Увы.

А вот трёхтомник «Виконта де Бражелона», «макулатурное» издание 1978 года. Внутри него открытка «С праздником 8 Марта!» и размашистым почерком выведенное:

«Дорогая Людочка!
Пусть тебе во всём поможет
Песни, шутки, 
юмор,
смех!
И коль придётся – возвращайся!
В наш четырнадцатый цех!
Твои друзья!
1.03.83г.».

Открытка заложена на 451-й странице первого тома. Дальше книга и два последующих тома идут нечитанными, даже неразрезанными. Только к предпоследней странице, где указаны технические данные, приклеился жёлтый и почти нечитаемый листок – квитанция комбината благоустройства от 11 марта 1983 года на уход за могилой. Номер захоронения, фамилия и срок установки памятника не разобрать. На обратной стороне «химическим» нестираемым карандашом выведено: «Наша Людочка»...

Свою лучшую закладку я достаю редко, только когда читаю самые любимые книги – бумажные, а не с новенького дарёного гаджета. Закладка самодельная, она сделана из сложенного пополам кусочка картона. На импровизированной обложке под «С днём ражденья, папа!» нарисованы двое взрослых, он и она. Между ними стоит маленькая девочка с зелёными косичками и розовым бантиком. Все трое улыбаются. Внутри надпись: «Я жилаю тибе чтобы все мечты сбывались. И жизня счастем наполнялась! Саша».

И знаете – она наполняется, честное слово.