Максим Соколов: Неизбежность двух вещей

Критикуя власть за то, что она весьма плохая, и выступая заедино с ее еще более отчаянными критиками, можно же было предусмотреть тот вариант, что по отношению к ней власть и вправду может повести себя нехорошо.

Времена графа Монте-Кристо, который в Париже сорил деньгами и никому не давал отчета (равно как никто с него отчета и не спрашивал), ушли в прошлое

Уж столько раз твердили миру, что нынешняя власть руководствуется принципом «Друзьям все, врагам – закон» – наверное, можно было бы хоть раз подумать: «А не выпадаю ли я из списка друзей?» и взять по этому поводу минимальные меры предосторожности. По крайней мере – не хранить дома большие суммы в наличной иностранной валюте. Сколь бы ни была власть нехороша, но банковских сейфовых ячеек она не отменяла. И уж тем более – публично проявляя интерес к доходам и расходам других лиц (сперва В. Г. Якеменко в дорогом ресторане, затем с/х советник президента РФ Е. Б. Скрынник с крокодиловой сумкой), не столь уж трудно было допустить возможность аналогичного интереса к себе.

Но не менее парадоксально и другое. Объявив: «Я хочу, чтобы через выборы... во власть пришли новые, молодые и не погрязшие в коррупции люди... Надо уже сейчас начинать проводить широкомасштабную политическую реформу и  давать возможность молодой и пассионарной части общества участвовать в политическом процессе... Я хочу жить в современном европейском государстве», телеведущая затем присовокупляет: «Это мое право – держать деньги в конвертах, носках, стеклянных трехлитровых банках, дома, в банке, в шкафу у подруги». А поскольку «уже несколько лет я вхожу в десятку самых богатых и успешных звезд шоу-бизнеса по версии знаменитого журнала «Форбс» и никогда не скрывала (в отличие от наших чиновников) своих высоких доходов», то, по мысли телеведущей, и хранить наличные деньги можно где угодно и в любых количествах.

«В борьбе обретешь ты право свое», если удастся, то и право создавать и хранить несметные сокровища. Барон в «Скупом рыцаре» считал такое право само собой разумеющимся (правда, Барон еще и выступал в качестве властного субъекта, наполняя сундуки податными деньгами). Проблема только в том, что современное европейское государство, где так хочет жить К.А. Собчак, такое право отнюдь не признает, исповедуя прямо противоположные принципы.

Во-первых, тот (хотя этот принцип, сохраняя свою актуальность, является довольно давним), что налоги неизбежны, как смерть. Тот же гражданин современного европейского государства, который посредством личного примера пожелает опровергнуть этот тезис, рискует столкнуться с серьезными неприятностями.

Во-вторых, современное европейское государство, желая облегчить себе взимание налогов (ну и попутно лучше держать своих подданных под колпаком), вообще старается по возможности ограничивать наличноденежное обращение, а равно и создание сокровищ в наличноденежной форме. При обнаружении таковых сокровищ (даже совершенно случайном – сумка некстати раскрылась, страшная груда ассигнаций высыпалась) возможны самые неприятные вопросы, причем бремя доказывания легальности сумм падает на их обладателя. Времена графа Монте-Кристо, который в Париже сорил деньгами и никому не давал отчета (равно как никто с него отчета и не спрашивал), ушли в прошлое и к современности отношения не имеют.

Между тем, желая жить как в Европе, вряд ли следует забывать об этих особенностях современного европейского налогового государства – а ведь это забвение вряд ли одной К.А. Собчак свойственно. Европейский человек воспитывался многими веками налогового ада, что не могло не наложить соответствующий отпечаток на его натуру. Поскребите сверхпросвещенного европейца, и вы обнаружите старорежимного простолюдина, из которого налоги и подати выколачивались самым нещадным образом.

Наши рассерженные (креативные, европеизированные) горожане не только сами через этот неумолимый ад не проходили, но вряд ли когда-нибудь даже и абстрактно задумывались о его существовании. Это многое объясняет.