Максим Кононенко: Ведерко без дна

Уж кого только не обвиняли в «репрессиях» и «возвращении тридцать седьмого». Разумеется, Путина. Разумеется, администрацию президента. Разумеется, ФСБ. Но почему-то никто (по крайней мере, я такого не слышал) не задался вопросом: а что это вообще было? Что имел в виду Следственный комитет?

Лично меня совершенно не интересует доказательство того, что обысканные вчера люди не любят мое государство и что у них есть в этом единомышленники

А ведь это действительно важный вопрос.

Лично я считаю (и это мое оценочное суждение), что провокация в виде сидячей забастовки и попытки прорыва полицейского оцепления в сторону Большого Каменного моста на «Марше миллионов» 6 мая были заранее спланированы. И об этом знали как минимум Удальцов (поскольку это довольно традиционное для него поведение) и Яшин (поскольку об этом знала Ксения Собчак, о чем она и написала на следующий день после беспорядков). Никаких версий об участии в этом Навального у меня нет.

Еще раз: это мое оценочное суждение. Я так считаю, но доказательств этого у меня никаких нет. Это лишь ощущения. Наверняка где-то с такого же ощущения начал и Следственный комитет. Наверняка он исходил из той же аргументации, что и я. Но у меня в инструментарии нет закона об оперативно-розыскной деятельности. А у Следственного комитета он есть. И Следственный комитет может поискать доказательства своим ощущениям. В том числе и с помощью обысков.

То есть обыски у Собчак (по месту фактического пребывания Яшина) и Удальцовых были как минимум логичны. Обыск у Навального тоже можно объяснить логически, ведь если у меня нет версий о его осведомленности, это не значит, что у следствия их нет тоже.

Я могу понять логику следователей, явившихся с обыском к Марии Бароновой. Существует видео, где Маша находится рядом с Ильей Пономаревым в процессе, похожем на прорыв. Маша вполне аргументированно поясняет, что это видео изображает совсем не то, что кажется при его просмотре. Конечно, следователи могли бы сначала спросить у нее – что там было-то? – а не переться на квартиру и пугать няню. Но вполне может быть, что они  боялись уничтожения каких-то возможных доказательств. То есть логику в этом найти можно.

#{image=636760}Изъятие у Собчак денег тоже логично – столь крупные суммы наличными всегда выглядят подозрительно. Почему бы не предположить, что эти деньги предназначены для финансирования неких незаконных дел, коль скоро друг Ксении в этом подозревается? Изъятия десяти тысяч рублей и футболки с надписью про «партию жуликов и воров» у Навального всем этим, правда, не объяснить.

Но если десять тысяч рублей можно было бы списать на косяк, то футболку на косяк уже не списать. Она была изъята осмысленно, и эта осмысленность была отражена в официальном сообщении на сайте Следственного комитета. Этот удивительный документ я должен процитировать довольно обширно:

«...изъято большое количество агитационной продукции и литературы с антигосударственными лозунгами, электронные базы данных и компьютеры, содержащие информацию, имеющую значение для уголовного дела. Кроме того, у Удальцовых изъяты списки лиц, поддерживающих их взгляды (так называемый  актив).

...

Хочу подчеркнуть, что все обыски проводились в строгом соответствии с нормами УПК».

Вот я взял этот самый УПК (Уголовно-процессуальный кодекс, если кто в танке) и стал искать там слово «антигосударственный». И вы знаете – там такого слова не оказалось. Нет там и статьи про то, что поддержка взглядов Удальцовых (и вообще каких бы то ни было взглядов) является предметом для следствия. Про агитационную продукцию, как вы понимаете, тоже.

У нас есть ответственность за призывы к насильственному захвату власти. За пропаганду наркотиков, насилия над гражданами и всего такого. За экстремизм всякий. Но нет ответственности за «антигосударственность». И за «поддержку взглядов» ответственности никакой нет.

Так почему же официальный представитель Следственного комитета позволяет себе использовать в официальном же заявлении такие формулировки? Ведь из этого следует, что они искали там не доказательства причастности людей к организации беспорядков 6 мая, а доказательства антигосударственности людей. И именно поэтому изъяли футболку с надписью про жуликов и воров (которая, к слову, не является даже антигосударственной, поскольку никакая партия частью государства у нас не является).

Вот лично меня совершенно не интересует доказательство того, что обысканные вчера люди не любят мое государство и что у них есть в этом единомышленники. Я это и так знаю. И все вокруг это знают. Мне всегда казалось, что Следственный комитет – это организация, созданная для поиска доказательств неочевидного. Потому что очевидное доказывать как-то бессмысленно. Но в Следственном комитете думают, видно, иначе. И предъявляют обществу в качестве доказательств очевидного траченный молью бабушкин сарафан и ведерко без дна.

А это совершенно дискредитирует и действительно важное уголовное дело об организации беспорядков, и обыски, и сам Следственный комитет.