Евдокия Шереметьева Евдокия Шереметьева Такие должны жить вечно

Это был один из лучших людей, которых я знала. Но совершенно неустроенный на гражданке, в обычном мире. Неуспешный. Неудачливый. Выпивающий. И очень сложно устроенный. Очкарик с дипломом МГУ и с автоматом в руках. Но в Лёше был стержень.

9 комментариев
Дмитрий Губин Дмитрий Губин Чем Украина похожа на Ирак

До 1921 года никакого Ирака не существовало. Любители древней истории вспомнят и шумерские города-государства, и первую в мире Аккадскую империю, и Вавилон с Ассирией. Судьба иракской государственности демонстрирует, как вместо создания прочной основы можно угробить страну практически на корню.

12 комментариев
Анна Долгарева Анна Долгарева Ореол обреченности реет над аналоговым человеком

Моему собеседнику 28. Он выглядит на 45. Семь ранений, шестнадцать контузий. Он пошел воевать добровольцем в марте 2022 года. Как же они красивы эти люди двадцатого века, как отличаются они, словно нарисованы на темной доске не эфиром, а кровью.

15 комментариев
1 июня 2012, 10:00 • Авторские колонки

Марьян Беленький: Из другого мира

Когда моей дочке Лиоре исполнилось 12 лет, я сравнил свои 12 лет и ее. Когда мне было 12 (1962 г.), мы жили в коммунальной квартире в Киеве на Подоле. В одной небольшой комнате жили шесть человек – мои бабушка, дед, дядя, отец, мать и я.

Когда мне было 12 лет, я в Париж не ездил. Максимум – в порт, через улицу, воровать с ребятами арбузы с баржи. Спал я на раскладушке, уроки делал за обеденным столом, накрыв его газетой. Я сейчас сижу в комнате один. Если бы здесь находился еще кто-нибудь, я бы, наверно, с ума сошел.

Извините меня, пожалуйста, за мои неправильные воспоминания

Туалет у нас был в центре двора. Когда туда заходишь, нужно было постучать дверью, чтобы крысы разбежались. Крысы бегали по ногам, резвились. Ходить нужно было осторожно, чтобы не вступить в дерьмо. Но, как ни старайся, все равно вступишь. Нам никто не говорил, что это плохо. Так жили все. Все выносили горшки по утрам.  Когда я в 30-градусный мороз сидел в туалете с голой задницей, я боялся, что меня крыса укусит за попу.

А у парадного подъезда стояли открытые мусорные баки, из-под них круглый год текла зловонная жижа, над ними кружилась густая стая жирных мух размером с воробьев. Во всех домах висели липучки от мух, их заменяли ежедневно.

Никто из нас не ощущал никаких неудобств – так жили все, другой жизни мы не знали, нам не с чем было сравнивать. Все это воняло. Днем и ночью, летом и зимой. Но мы к этому привыкли и не замечали. Ведь в других дворах было то же самое. Во дворах, на улице, в стране. Запах дерьма для меня до сих пор символизирует Родину. Почему не додумались выпускать для эмигрантов такие духи «Ностальгия»?

Зимой мужчины носили теплые байковые кальсоны, женщины – такие же байковые трико до колен. В них целый день находились на работе в жарко натопленных помещениях, в них же спали, в них же занимались сексом.

Белье меняли раз в неделю, в бане, по субботам. Видимо, все люди сильно пахли, особенно зимой, да и летом, в 30-градусную жару, но это мог заметить только человек из другого мира.

Унылым серым тоскливым дерьмом были заполнены магазины. Это не то что надеть – подойти было страшно. Магазины оживлялись раз в месяц, в последний день месяца, когда «давали» импорт. Одежда была символом престижа, ее надо было доставать. Прилично одетый человек, то есть не в совковом дерьме, сразу выделялся. Сразу было понятно, что это – человек, умеющий жить, обладающий связями.

Унылым серым тоскливым дерьмом были заполнены радио, газеты, ТВ, книги. По радио целыми днями передавали «песни советских композиторов» с еврейскими фамилиями. Но то был другой мир – Москва. А в Киеве моей молодости было запрещено все, кроме естественных отправлений.

Доставать нужно было все – лекарства, книги, еду, одежду. Все, кроме хлеба.

Вы, уважаемый читатель, разумеется, жили не так. У вас, разумеется, была отдельная квартира с ванной и туалетом, а колбасу и сыр вы покупали в гастрономе без очереди. Или вам привозили пайки домой с икрой и сервелатом. Извините меня, пожалуйста, за мои неправильные воспоминания.

Слово «еврей» было неприличным. Говорить на идиш на улице – все равно что голым выйти. В районной библиотеке сохранилась энциклопедия Брокгауза и Ефрона, статья «Евреи» была там вырвана с корнем. Учительница Полина Ароновна, сильно картавя, говорила, что в СССР все народы живут дружно – узбеки, татары, киргизы. Татар и киргизов в классе не было, евреев было пол-класса, но про евреев говорить было не принято.

Так что не верьте старым мудакам, которые говорят, что раньше все было лучше. Раньше все было намного хуже. Раньше не было интернета, Комеди-клаба, дискотек, ночных клубов, сальса-клубов, ста каналов ТВ, пейнтбола,  женских и мужских журналов, компьютерных игр, МР3, Живого Журнала, газеты ВЗГЛЯД, психологических тренингов, презервативов со вкусом клубники. Да и обычные надо было доставать по большому блату.

А теперь – простая логическая задача. Если сегодня лучше, чем вчера, то завтра будет как?