Максим Соколов: Торговый дом «Родриго Орталес & Co»

Устроенная американцами провокация с подсадными агентами не сказать чтобы приятно пахнет. Есть вообще такое правовое воззрение, что уголовное обвинение, построенное на провокации, является юридически ничтожным. Предпринятое США долгое и нудное выкручивание рук властям Сиама, где Бут был арестован, тоже не на всякого производит приятное впечатление, как, впрочем, и весь уголовный процесс, состоявшийся после выдачи Бута американцам.

В. А. Бут полностью уподобился иностранному герою американской революции, которого звали Пьером Кароном де Бомарше

Порой начинаешь ловить себя на той нехорошей мысли, что если Бут так уж сильно насолил США, посылка к нему секретных молодцов (вряд ли американская держава вовсе не имеет таковых) была бы делом скаредным, но, по крайней мере, не создавала бы целого ряда весьма скверных правовых прецедентов. Казус Бута утверждает право американских органов путем достаточно грубой провокации хватать кого угодно в почти какой угодно стране. Такое распространение диалектической юрисдикции почти на весь мир может понравиться не всем.

Представим себе, однако, что процедура, возможно, и мутная, но по существу дела все было в точности так, как установил американский суд, т. е. В.А. Бут действительно организовывал транспорты оружия для колумбийских мятежников, причем добавим, что делал он это не просто так, но по согласованию с российскими спецслужбами. При этом широком допущении мы обнаруживаем, что В.А. Бут полностью уподобился иностранному герою американской революции, которого звали Пьером Кароном де Бомарше.

Пьер Карон был известен не только «Севильским цирюльником» и «Женитьбой Фигаро» и не только слухами, что он кого-то отравил, но самым деятельным участием в восстании американских колоний против британской короны. Бомарше еще и существенно превзошел Бута, поскольку даже американские органы не инкриминировали ему подзуживание российского руководства к помощи повстанцам, тогда как драматург методически бомбардировал Людовика XVI письмами о необходимости такой помощи, покуда, наконец, не склонил короля на свою сторону. С королевского благословения Бомарше учредил торговый дом «Родриго Орталес & Сo», который служил прикрытием для оружейных транспортов в Новый Свет. Уже первый конвой состоял из десяти больших кораблей, везших более 200 пушек, 26 тысяч ружей и большое количество пороха. Последующие конвои также исправно доставляли американским колонистам оружие и амуницию. Армия генерала Вашингтона, испытывавшая острейшую нужду в оружии, получила чем воевать с англичанами. Представитель конгресса во Франции Силас Дин писал в Америку: «Я никогда не сумел бы справиться со своей миссией без неутомимой, великодушной и умной помощи г-на де Бомарше, которому Соединенные Штаты обязаны больше, чем кому бы то ни было по эту сторону  океана».

По итогам деятельности торгового дома «Родриго Орталес & Сo» филадельфийский конгресс 15 января 1779 г. принял обращение к Бомарше: «Конгресс США, признательный за те большие усилия, которые Вы приложили, чтобы им помочь, выражает Вам свою благодарность. Только благородные чувства и широкие взгляды могли воодушевить Вас на Вашем поприще, они являются украшением Вашей личности и обеспечат славу Вашим поступкам. В то время как Вы своим редким талантом верно послужили своему королю, Вы завоевали уважение нашей рождающейся республики и заслужили рукоплескания всего Нового Света».

Возможно, в связи с делом Бута эта славная страница американской революции, могущая, однако, вызвать неконтролируемые ассоциации, будет несколько подчищена, но, возможно, и не будет – «это Бомарше у кого надо Бомарше».

Интересно другое. Британская корона, вряд ли пребывавшая в совсем полном неведении о деятельности торгового дома – целые флотилии с оружием просто так не упрячешь – мало того, что не предпринимала попыток захватить Бомарше на территории Франции или какой-то третьей страны. В разгар своей деятельности Бомарше наезжал еще и в Лондон, где занимался интригами в пользу американцев, и никому не пришло в голову посадить его в Ньюгейтскую тюрьму, а затем назидательно четвертовать. Воистину, то был галантный век Просвещения.