Борис Акимов Борис Акимов Как человечество победит смерть

Современные поп-философы заявляют, что человечество уже при жизни нынешнего поколения должно победить старение, а потом и смерть. Русский дискурс о сознании, жизни и смерти находится совершенно на ином уровне, нежели банальные рассуждения о записи сознания на диск.

24 комментария
Тимур Шерзад Тимур Шерзад Как русские выиграли последний бой Второй мировой войны

18 августа 1945 года советские войска начали высадку на остров Шумшу. Это был самый близкий к Камчатке остров Курильской гряды. Ему предстояло стать ареной последнего сражения Второй мировой войны.

0 комментариев
Василий Авченко Василий Авченко Какая из двух Японий победит

Премьер-министр Такаити заявила, что поездка российского лидера на Итуруп «осложнила нормализацию отношений между Японией и Россией». Это называется перевалить с больной головы на здоровую: если что-то и осложняет нормализацию отношений, то прежде всего поддержка Японией режима Зеленского. А Курилы, напомним, вернулись в состав России по итогам Второй мировой войны.

8 комментариев
19 ноября 2012, 22:38 • Авторские колонки

Михаил Бударагин: Се человек

Умер Борис Стругацкий, и все, что можно на этот счет сказать, наверное, прозвучит банально. Пусть. АБС, как их называли поклонники и как они сами себя величали, не боялись простоты. И нам хорошо бы научиться.

Борис Стругацкий скончался на 80-м году жизни, и эта новость, конечно, тут же станет очередным примером того, что «ушла эпоха».

Журналистов предостерегают от банальностей, но давайте будем банальными – да, ушла эпоха. И часть нашей общей истории, и – для кого-то – часть его собственной биографии.

О чем были Стругацкие? О том, что человек – на поверку, если без иллюзий и по-честному – слаб, мал и смертен, даже если умеет правильно посадить глайдер

Стругацкие придумали «прогрессоров», того самого Максима Каммерера из «Обитаемого острова», ту самую Майю Глумову из «Малыша» и того самого Атоса-Сидорова буквально отовсюду. «Далекая радуга», «Жук в муравейнике», «Парень из преисподней» – как это увлекательно, правильно и точно сделано, до сих пор ведь дух захватывает. Я никогда не рисовал, просто не умел, не дано, но пытался, прочтя «прогрессорский цикл», изобразить, как мог бы выглядеть Леонид Горбовский, – совершенно непонятно, что еще могло меня, двенадцатилетнего, заставить взяться за карандаш.

Настоящие герои, живые, свои – мужественные и вместе с тем умные и все понимающие – если бы «прогрессоры» действительно существовали, я хотел бы быть одним из них. Светлое будущее человечества, разумный, правильно устроенный, удивительный мир – это банально, да, но ради этого, в принципе, стоило бы жить. Ну не ради шмоток же жить, в самом-то деле, сколько ж можно.

Затем все было сложно. «Гадкие лебеди» с их правильными детьми и радикально неправильным Баневым, который пьет и страдает, страдает и пьет, а все равно ужасно симпатичен, и дивный новый мир не такой уж дивный и совсем не новый. И «Град обреченный», где можно сделать революцию, но нельзя уйти от судьбы, – все это, так неожиданно и так просто объяснённое, действовало лучше хитросплетенного Джойса.

И, конечно, «Улитка на склоне» и «Пикник на обочине». В «Улитке...», которая выросла из небольшой повести «Беспокойство», были поначалу прогрессоры, а потом уже просто люди, потому что какие уж тут прогрессоры, когда себя не помнишь и не можешь дойти до Города. В «Пикнике...» – вообще самое важное: мы не знаем, кто мы, не хотим и не умеем знать, только перед лицом смерти кое-как и можем понять, а до этого бродим по Зоне и собираем артефакты.

Начавши с бодрого рока, эдакого «all you need is love», АБС логично эволюционировали до блюза, этой музыки взрослых усталых людей. К звездам не летим, вакцину от рака не изобрели, коммунизма не построили, давайте попробуем остаться людьми, что ли.

И – уже напоследок – «Отягощенные злом», странная повесть о том, как власти городка Ташлинска сражаются с «Флорой», эдакими «детьми природы», которые очень похожи уже не на детей, а на внуков Банева. За правильными всегда приходят неправильные, бунт превращается в перегной, застой копит бунт, и так – по кругу, и только фигура Учителя дает пусть и призрачную, но все-таки надежду.

О чем были Стругацкие? О том, что человек – на поверку, если без иллюзий и по-честному – слаб, мал и смертен, даже если умеет правильно посадить глайдер. Но он – все равно человек, есть в нем что-то, что отличает его от животного и делает его ценным и значимым, даже если он не умеет сажать глайдер, заблуждается, ошибается или вообще максимально отдалился от самого себя.

Стругацкие были о человеке, о том, как ему трудно, как ему больно, как ему страшно и как его, такого, можно любить. Собственно – именно и только ради этого стоит их читать, если вы еще не пробовали. Ради того, чтобы увидеть, каким человек может быть, каким он чаще всего бывает и каким ему никак нельзя становиться. Случается, что все это – один и тот же человек.

Нас призывают к «креативу», к «острому взгляду», «небанальному видению», к оригинальничанию. И мы ловимся на эту обманку. А они – не ловились. Так и надо, конечно, но кто теперь сумеет, непонятно.

«Закваской Мира Полудня и золотого века» может быть только человек-творец, человек, воспитанный таким образом, что высшим наслаждением и высшей целью его жизни является творческий труд», – это одно из последних интервью Бориса Стругацкого. Всем бы нам так, честное слово.