Владимир Мамонтов: Про маету

Ну скажите, люди добрые, зачем ему это? Он высокий, статный, умный. Он чемпион района по сноуборду, у него кучерявые волосы и голубые глаза. У него есть я, отец, прошедший чеченскую войну, добрая мама, которая до сих пор варит варенье в медном тазу. Какой-то момент я упустил.

Вот я думаю: а на фига он строил все это тут? Может, там бы санаторий построить или пионерлагерь, потому что одному это много, да и не нужно вообще, как оказалось!

Я слышу, как он вечерами играет на своей играйке. Я ничего в этом не понимаю, но, по-моему, он неплохо играет. Звуки, которые доносятся, не раздражают меня, наверное, он попадает пальцами в нужные клавиши, хотя мелодия, которая складывается, мне не знакома.

Он с раннего детства был интересный такой пацан. Стынет как-то у него каша. И мать говорит: «Погоди минуточку!» А он говорит: «Вот у меня каша стынет минуточку, у сестры – минуточку и у папы минуточку. Получается, что вся каша стынет три минуты». Мы ему – нет, все три каши стынут одну минуту. А он – нет, три. А я подумал: а ведь как посмотреть. Как привязаться к местности. Если взять три тарелки по отдельности, то сумма ожиданий даст три минуты. Ахиллес не догонит, короче, черепаху.

Мы когда убегали из Германии (а я до Чечни в Германии служил), мой дружок, тамошний немец, сказал мне, что они там все очень удивлены, что мы так торопимся. Мы с ним были близки, дела крутили (хотя какие дела с портянками – делишки), и он сказал, что рассчитывал провожать меня лет десять. Он и сейчас, как выпьет, а выпить он может поболе моего, шепотом говорит, что Берлинскую стену строили с обеих сторон, что ГДР – хорошая была, справедливая страна, и шутит, что раньше Германия была один народ, разделенный на две страны, а теперь одна страна, разделенная на два народа. Мы уходили быстро, и наш бизнес с ним рухнул, не успев расцвести. Короче, не стали Прохоровыми. Немец очень сожалел, что мы, дураки,  торопимся.

Прохоров, кстати, не такой дурак, как  про него пишут. Он – чего? Он богатый мужик. И ему надо, чтобы в партии были те, кто богатых уважает. Вот он Пугачиху и позвал. Все: ой, глупость какая, она из другой оперы. А она богатых любит, это же ясно.

Вот моего тоже одна богатая приметила. У них в школе училась деваха африканской национальности, негритянка, короче. Папа у нее торгует чем-то, тоже, значит, не светлей антрацита, а мама – наша, но дочка не в нее. И вот она моего кудрявого очень засимпатизировала. Ну ясно, по-детски. На великах катались, музыку слушали из одного плейера. Потом они уехали. Теперь она живет в Вене, там у папы квартира, бизнес, так она пишет письма, а этот читает, вздыхает и отвечает. По электронке. Или по скайпу. Это притом что от него девчонки просто не отлипают! Я ему: «Сынок, что она пишет?» Зовет в Вену. Чего, на каникулы? Жить! Жить зовет! Жить она его зовет! И этот кучерявый ходит и думает, а не махнуть ли ему? А? Видали? Я не расист, просто чудно. По скайпу!

Мы что, тупее их? Почему мы не умеем сделать нормальную машину? Вот за эти годы можно было «Жигули» нормальные сделать?

Пугачева, кстати, к своему малолетнему в замок переехала. Вроде так и надо. Ладно, не мое дело. Было время – я работал на Рублевке и видел, как строили особняк одного миллиардера вроде Прохорова, но не Прохорова. Через каждые сто метров ставили камеру. Так эти камеры казались чудом техники и стоили тонну денег! И что? Он там не живет! Там особняк, земли – гектары, свой стадион, бассейн, сосны стоят, у Путина таких нет сосен, но он там не живет, не живет он там! А живет он за границей. Вот я думаю: а на фига он строил все это тут? Может, там бы санаторий построить или пионерлагерь, потому что одному это много, да и не нужно вообще, как оказалось!

Конечно, за границей лучше. Я вот жил в Германии. Лучше! В каком-то смысле. Как-то тише. Ну и в то время особенно. Я машины гонял оттуда. Но если б не было России, то куда бы я машины гонял? В Белоруссию, правильно. Или на Украину. В Германии я бы не заработал, потому что портянки, про которые я упоминал, оптом генерал продал. Мы помаленьку, а он все, сразу, и из армии уволился, по здоровью. Я, кстати, не знаю, где он живет, может, и там. Там жить неплохо, лучше, чем у нас.

А почему, я не понимаю? Мы что, тупее их? Почему мы не умеем сделать нормальную машину? Вот за эти годы можно было «Жигули» нормальные сделать? Сесть умам, специалистам, посмотреть, как у других устроено, добавить свое. И сделать! Но вместо этого последние мастера куда-то исчезают. Я тут поставил одного поработать «болгаркой». И уехал. Через полчаса он звонит: «болгарка» сгорела. Как сгорела, она же новая. Ничего не знаю, сгорела. Еду. Да, сгорела. Достал другую. Покажи, как ты резал. Он берет ее – подносит, значит, к уголку, включает и давит, как слон. Я ему: не дави, ёклмн! Где тебя учили? Зачем ты давишь? Надо же тихонько, естественным путем, жжжж, не спеша, ты куда спешишь, две жизни жить?

Тут одну бы не укоротить. Вон, эти спешили. Так что с ручника не сняли. Едут по полосе, че-то не набирается скорость. Значит, стой. Разберись, чего не летишь? Где тебя учили? У тебя там не просто пассажиры – у тебя команда там! Нет, давай, авось взлетим. Взлетели. Они же еще горючку экономили, это факт. А я точно знаю! «Як» сколько берет? 100 пассажиров. Летело сколько? 40 с лишним? Вот. Значит, разгон можно не форсировать. Горючка экономится. За экономию – премия. Если они режим бы поддали, форсировали, так, может, и взлетели бы, на тормозе даже.

Мы и машину сделать нормальную не можем, и партию тоже сделать не можем! И мне ясно почему

Вот тебе и премия. Наново целую команду создавать, а команды эти жрут тонны денег. Лучше бы больницу построили, а то в очередях околеешь, пока дождешься. Вот у меня теща – больная. И так плохо больная, что ничего не соображает. Где, кто, куда.  А давление нормализовалось, аритмия исчезла. Жить бы да жить. Но она не может даже это оценить. И,  кстати, тем доказывает, что все от нервов. Если ты не нервничаешь – а она абсолютно теперь не нервничает, – то ты физически здоровеешь. Но ухаживать за таким человеком – это, конечно, испытание. И я думаю: а может, надо не мост строить, не стадион, а клинику для таких, где они бы в покое, в тиши... Но потом вздохну – и гоню эти мысли: мы ж не Америка, стариков в приют сдавать. Надо было тещу вовремя лечить, в хорошей больнице. А не в нашей. Но другой не было.

Кстати, машины наши для своего времени были нормальные. И самолеты. Кричали все: самолеты устарели, все советское рушится. Если б уроды не открыли иллюминаторы на «Булгарии», она бы и сейчас бороздила. «Як»-то оказался исправный. А штурман оказался пьяный. Ну, это не там, но все равно, там тоже люди погибли. Как штурман мог быть пьяный, поясните? А с другой стороны, почему уроды? В  трюме жарища была, кондиционеров-то нету. Вот и открыли, чтоб детей не уморить. За те деньги, что они на билеты отдали, им кондиционера не положено, не яхта, иллюминатор только.

Это у Прохорова на яхте капитан если не проверит иллюминаторы, то он пойдет «Булгарией» по Волге рулить за 10 тыщ чистыми. А тут... Ни себя не жалко, ни людей, ни жену... Он же и сам утонул, и жена его. Не техника испортилась. Люди испортились, как дохлые мыши в жару. Техника еще тянет, как оказалось. Она или из других времен – или заграничная. А люди...

Вот языком болтать – кругом полно. Этот, который про Прохорова-то все выдал, он же не знал, что его пишут на магнитофон! А сейчас всё пишут. Я  эсэмэски стираю. А они, оказывается, где-то хранятся. Хорошо я в другой сети, а то мне от моей бы медным тазиком для варенья бы досталось, ёпрст. И ничего, получается, тайно сделать нельзя, и всё на виду, сбылась мечта Горбачева: гласность. Мы когда из Германии уходили, Горбачев все напирал на гласность, а немец мой все вздыхал, что мы быстро уходим, не успеем разбогатеть.

Так вот этот, который про Прохорова всё выдал, он же что рассказал? Что дали Прохорову поручение: создать всем болтунам этим партию. Чтоб не хуже, чем в Германии. Мы ж не тупее их, правильно? Но мы и машину сделать нормальную не можем, и партию тоже сделать не можем! И мне ясно почему. Чего Прохоров своими руками в жизни соорудил? Дай ему «болгарку» – он ее загубит в пять минут! Он же не учился этому делу, он кто? Финансист типа, чё он там кончил? Какой-нибудь там вуз, то-сё. Он начал давить, как слон. Крак – и нету.

Но смешно: раньше-то мы только догадывались. Как там устроено. А сейчас всё налицо. Самолет упадет – черный ящик расшифровывай, там вся картина. Партия гахнулась – на второй день веселый мужик в Интернете рассказывает всю подноготную, тоже черный ящик. Я раньше думал: какие там головы! А сейчас смотрю – а не лучше моей. Вот одно мне непонятно: почему я продолжаю на трех работах вертеться, чтоб своего кудрявого поднять и сделать из него если не Прохорова, так хоть на ноги твердо поставить, а им все само в руки плывет? И они еще кобенятся, с утра до вечера жизни учат? Они меня учат!

А тут еще... Честно? Места себе не нахожу. Маюсь, как украинец в плену у басурман, которому сала не дают. Мой кудрявый что учудил. Серьгу! Вставил в ухо серьгу. Я ему: сынок, ты ж нормальный мальчик, от девок отбою нету. Он: при чем тут это? Ну, допустим, ни при чем. Тогда зачем? Я вот что думаю: я лопну, но докажу ему, что это глупость – серьга в ухе. Пока не знаю как. Я прямо в отчаянии. Нет, он учится на пять, и от девок отбою нет. Чему я – в свете бесед по скайпу – тихо рад.

Но где-то же я момент упустил.