Наталья Радулова: Итальянские страсти

Тогда она была моей подругой, поэтому я и помогала ей перевозить вещи каждый раз, когда она ссорилась со своим бойфрендом. А ссорились они часто: мелкие размолвки происходили у них чуть ли не каждый день, а серьезные ссоры с переездом – пару раз в месяц.

Потом они мирились и вместе волокли велотренажер обратно, роняя его и царапая

Мы – я и мой друг – ехали на другой конец города, грузили в машину Надю с ее скарбом – она все время, как мне помнится, держала в руках горшок с геранью. И всю дорогу, обнимая герань, плакала: «Это конец, на этот раз это точно конец. Клянусь перед вами, перед этим небом, перед этими звездами – я никогда не вернусь к этому человеку».

Но проходило еще несколько недель, и Надя мирилась с Олегом. Уж не знаю, как это у них происходило, об этом подруга словно стеснялась рассказывать. Она, видимо, еще помнила свои искренние клятвы в машине, поэтому немного смущалась, когда говорила мне: «Мы снова съехались». Зато о причине очередной ссоры рассказывала охотно и подробно: «Я всего лишь сказала, что он чавкает, как свинья, а он как бросит тарелку в стену! Ну, тогда я выкинула в окно его ботинки. А что, столовый сервиз на двенадцать персон, между прочим, мне мама подарила. Если этот придурок считает, что может уничтожать мои вещи, то я буду поступать точно так же с его имуществом».

«Слушай, меня твоя Надя задолбала, – сказал мне друг после нескольких ночных экспедиций. – Пусть она уже определится, чего хочет от жизни вообще и от этих отношений в частности. Лично я хочу высыпаться! А ты?» Я тоже стала понимать, что у Нади и Олега какой-то странный союз. И хоть они в минуты затишья хихикали сами над собой: «О, у нас итальянские страсти», – дело явно было не в их темпераментах. Ссоры почему-то были для них нормой. Они словно не знали, что люди могут общаться иначе, не ругаясь каждые сорок восемь часов в пух и прах.

Но, честно говоря, тогда все это больше казалось мне смешным. Эти регулярные ночные звонки: «Спасите! Сейчас или он меня убьет, или я его уничтожу!» Этот разъяренный Олег, бегающий по комнате и выкидывающий женское белье из шкафов: «Увозите эту дуру немедленно вместе с ее барахлом!» Эта Надя со своей геранью... Картина становилась все привычнее и в конце концов, кроме смеха, перестала вызывать какие-либо эмоции.

Никто из нас не воспринимал всерьез то, что происходило между этими двумя. «Просто у них такой формат отношений», – говорили все, кто знал об этой горячей парочке. Даже если Надя кричала своему возлюбленному на всю улицу: «Я хочу, чтобы ты сдох!» – а он вопил в ответ: «Фригидная сука, даже тумбочка возбуждает меня больше, чем ты», – все мы только улыбались.  И когда подруга в редкие минуты откровений попыталась мне и самой себе объяснить свое состояние: «Знаешь, после всех этих ужасных слов мне кажется, что я живу с предателем. Я все меньше доверяю ему, и это вызывает у меня еще большее раздражение», – я не понимала ее отчаяния. Не понимала, что она действительно устала, что она все больше разочаровывается не только в Олеге, но и в себе самой. Она не видела выхода, она не понимала, что с ними происходит. А я лишь пожимала плечами: «Ты же сама говорила, что в прошлой жизни вы, видимо, были итальянцами. Расслабься». И она расслаблялась. На время.

Какой-то, если не ошибаюсь, американский психотерапевт рассказывал историю о подобных ссорах между мужчиной и женщиной – там один из участников все время переезжал, прихватив с собой велотренажер. Причем этот здоровенный спортивный агрегат не входил в лифт, и мужчина каждый раз вынужден был тащить его на себе. Бурные выяснения отношений происходили у них часто – то женщина выгонит парня, то он сам от нее уйдет, хлопнув дверью. Потом они мирились и вместе волокли велотренажер обратно, роняя его и царапая. У тренажера в итоге были помяты бока, разболтан руль, резиновые подставки вообще где-то отвалились и потерялись. Эта вещь была олицетворением их отношений – все хуже и хуже с каждым разом.

У Нади и Олега происходило то же самое. Как бы ни была комична для зрителей их ситуация, она приносила им обоим только вред. Это сейчас я понимаю, что ребята, скорее всего, воспитывались в семьях, где родственники постоянно препирались, поэтому и в своем доме они воссоздали привычную обстановку. Это сейчас я бы посоветовала Наде и Олегу сходить к психологу и поискать причины неконтролируемой ярости. Но тогда я не анализировала проблемы людей столь глубоко, просто наблюдала, как гнев и враждебность разрушают их любовь. Как все злее, сильнее, беспощаднее становятся их ссоры. В конце концов Надя разругалась и со мной, когда я отказалась помочь ей с переездом – этот момент, естественно, наступил.

Насколько мне известно, она и сейчас состоит в деструктивных отношениях с очередным Олегом, эта девушка. Все так же из их квартиры доносятся крики и проклятия. Все так же она то и дело убегает в ночь, теперь уже прихватив с собой не только герань, но и дочь от первого брака. Бегает по кругу моя Надя.