Михаил Соломатин: За других сволочей

Люди, которые очень долго спали, проснулись и обнаружили, что проснувшимися они никому не нужны. Это естественно. Наличествующее правительство, как и любое другое возможное на этот момент в России правительство, в общем-то, неплохо обихаживало их, спящих, кормило, меняло им простыни и так далее. К такому положению быстро привыкли как «верхи», так и «низы». Рассказанный недавно в Сети случай, когда вполне обеспеченная женщина проголосовала за некую партию в обмен на кило гречки, как нельзя лучше иллюстрирует эту мою метафору со сном. Вы нас кормите, а мы отказываемся от гражданской активности – так выглядел «общественный договор» в России «нулевых». Государство стало до отвращения социальным, оно растило потребителей, поощряло инфантилизм и подавляло самостоятельность. Это ни в коем случае не было частью какого-то дьявольского плана – просто такое положение вещей устраивало всех.

Люди хотят быть услышанными» – эту фразу повторяют сейчас все: простые граждане и политики, оппозиционеры и представители «Единой России

По идее, данная модель могла быть разрушена только из-за внезапного дефицита необходимой потребителю «кормежки», чего вполне можно было ожидать в связи с кризисом-2008 и экономическими потрясениями – 2011, однако обошлось. Системный кризис пришел с совершенно неожиданной стороны. Почти что идеальный потребитель вдруг послал на три буквы общество потребления и захотел чего-то большего. Чего именно – этого пока никто не знает, но уже ясно, что ситуация изменилась, люди стали томиться какой-то «духовной жаждой». А ведь, пожалуй, неслучайно в последние годы (а то и месяцы) многие с удивлением отмечали резкий рост очередей в музеи и концертные залы, а совсем недавно вся Москва изумленно слушала объявления в метро о том, что очередь к храму Христа Спасителя начинается от Воробьевых гор. Людям перестало хватать хлеба и зрелищ, они затосковали по какой-то другой, нерастительной жизни. Это событие, которое, казалось бы, должно было заинтересовать лишь досужих культурологов и социологов, неожиданно стало мощным политическим фактором. Гадать о причинах этого процесса сейчас не время. Они могут быть как локальными, так и сколь угодно масштабными – если согласиться с предложенной Бжезинским теорией глобального политического пробуждения.

Сейчас почти все видят в происходящем конфликт власти с оппозицией. Такая трактовка совершенно естественна, но она неверна. Происходит гораздо более важная вещь: переформатирование той общественно-политической модели, которая существовала в России несколько сотен лет. Широкие массы заявили о своей субъектности. Это хорошо известный в мировой истории процесс, но он нетипичен для России, которая по большому счету так и не познала «радостей» буржуазно-демократической революции. Я понимаю, что со сказанным можно поспорить, но в любом случае ясно, что массовое появление претендующих на самостоятельность людей – это невиданная в России вещь.

Сейчас нам надо как можно быстрее понять одну вещь. Проблемы начались не у руководства страной и не у правящей партии, проблемы начались у всех нас. Общество потребовало сменить прежнюю модель отношений с властью, абсолютно не представляя, какой должна быть модель новая. Повернуть процесс вспять уже не получится, поэтому сейчас поздно обсуждать, почему так произошло, поздно и бесполезно ругать друг друга. Надо срочно искать новый формат и сводить к минимуму риски.

Очевидно, что партии оказались не готовы работать с этим новым, «проснувшимся» человеком. Лозунг «Я не голосовал за этих сволочей, я голосовал за других сволочей» еще не успел дойти до сознания оппозиционных партий, но это лишь вопрос времени. Другого отношения и быть не могло. В стране, население которой с удовольствием отказывалось от любой активности в обмен на кормежку, избиратель естественным образом превратился в получателя социальной помощи, а политические партии быстро деградировали к откровенному популизму, лишились индивидуальных черт, и теперь уже не всякий специалист сможет объяснить, чем одни «сволочи» отличаются от других.

В ближайшее время партийная жизнь несколько оживится. В декабре на политическое поле неожиданно вышла новая сила, которая голосовала впервые, протестовала тоже по большей части впервые, но которая вовсе не собирается забираться обратно в свои хоббичьи норки. Этот, условно говоря, «средний класс» или городской класс станет в ближайшее время самым лакомым активом политического рынка для всех партий. Но их зубы уже не годятся для поедания такого «пирога».

Сейчас в России нет партий, представляющих определенные группы населения со своими специфическими интересами, поскольку ни одна партия не решится ограничить себя какой-то частью политического спектра. Такое деление по социально-политическим секторам есть только в тех странах, где партийная система хотя бы отчасти складывалась «снизу», в ответ на запросы каких-то групп населения. В России просто не было таких запросов, но теперь они появятся. «Люди хотят быть услышанными» – эту фразу повторяют сейчас все: простые граждане и политики, оппозиционеры и представители «Единой России». Но быть услышанными хотят люди, которые пока не умеют говорить. У них нет своего политического языка. У них разные интересы. Эти люди вообще не вполне понимают, почему они собираются на площадях в таком необычном составе. Через некоторое время они начнут перегруппировываться. И тогда в России потихоньку начнется нормальное партийное строительство. Возникнут нормальные левые и нормальные правые партии со своим избирателем, который голосует не от безнадежности и не за пакет гречки, а за свое будущее.