Максим Кононенко: Свободно конвертируемый Химкинский лес

В воскресенье, когда Юрий Шевчук пел на Пушкинской в защиту Химкинского леса, защитник лесов Амазонки Боно сидел в ресторане на Чистых прудах и рассказывал узкому кругу журналистов о социальных сетях.

Юрий Шевчук вряд ли обрадовался бы появлению Боно на Пушкинской. Ведь в этом случае он стал бы тем же, чем, скажем, была Катя Гордон во время присутствия Шевчука. То есть никем. В то же время Боно вряд ли что-нибудь знает про Химкинский лес.

«Кто тот заказчик, который проплатил погром химкинской администрации? Заказчиков может быть двое»

Я, как и подавляющее большинство посетителей воскресного мероприятия на Пушкинской, в этом смысле подобен Боно. Я, конечно, много раз слышал словосочетание «Химкинский лес», а с его пылкой защитницей Евгенией Чириковой даже немного знаком, но до сегодняшнего дня я понятия не имел, где этот самый Химкинский лес находится и почему вокруг него столько шума. Сегодня-таки удосужился и прочитал.

Так вот, площадь Химкинского леса – 1000 гектаров. Из которых собираются вырубить 100. 100 гектаров – это немало. Это площадь Парка Горького. Это в десять раз больше, чем площадь Александровского сада. Хотя и почти в два раза меньше, чем площадь, скажем, Хованского кладбища.

Вырубят 100 гектаров, останется 900. Защитники леса говорят, что это – серьезный удар по зеленым легким Москвы. Им виднее. Но все-таки 100 гектаров в общем балансе тех самых «зеленых легких» – величина малая. Площадь Измайловского парка – 1500 гектаров. Площадь Битцевского парка – 2200 гектаров. Площадь парка Лосиный остров – 11600 гектаров. Одиннадцать с половиной тысяч! Только в сравнении с этими парками площади вырубки в Химкинском лесу составляют полтора процента от общих объемов «легких». И это не считая других парков Москвы: Сокольников (600 га), Тропаревского (519 га), Ботанического сада (360 га), Серебряного бора (328 га), Филевского (280 га). А ведь есть еще Аршиновский, Воронцовский, Ворошиловский, Бабушкинский, Перовский, Петровский, Таганский, Терлецкий, Тимирязевский и Тропаревский парки. Есть Покровское-Глебово, Аптекарский огород, Бирюлёвский дендрарий, ВВЦ, Зеленоградский лесопарк, Коломенское, Кузьминки, Кусково, Леоново, Лефортово, Лианозово, Марьино, Останкино и Красная Пресня. Есть Северное Тушино, Хамовники и Парк Победы. И есть даже Чистые пруды и сады Аквариум и Эрмитаж. То есть вырубка 100 гектаров Химкинского леса никакого значимого ущерба атмосфере Москвы не нанесет.

– Постойте, – говорят нам защитники леса, – вырубка 100 гектаров уничтожит весь лес, все 1000 гектаров. Ведь лес будет разделен просекой пополам!

Но вот, например, Измайловский парк разделен Главной аллеей и оттого не умирает. Тропаревский, например, лесопарк вообще разделен Ленинским проспектом (а оный проспект будет пошире планируемой Ленинградки) – и ничего. Жив! Я живу возле Тропарево и могу свидетельствовать о его полной жизнеспособности.

– А животные! – продолжают защитники леса. – Ведь животным надо мигрировать! А они будут гибнуть, выходя на дорогу!

У звезд так принято: ирландец Боно защищает леса Амазонки, а питерец Шевчук – Химкинский лес (фото: ИТАР-ТАСС)

Но вот ведь какая интересная штука. Животных Лосиного острова, например, убивает не дорога, которой там нет. А стаи бродячих собак. Главный редактор Красной Книги Москвы Борис Самойлов утверждает, что стаи бродячих собак уже полностью уничтожили стадо пятнистых оленей, которое жило в Лосином острове. Заместитель директора этого парка Владимир Соболев сообщил, что в прошлом году в парке было зарегистрировано как минимум пять инцидентов с бродячими собаками, в результате которых погибли олени, лось и кабан. Между тем в Москве на днях завели уголовное дело на человека, который убил напавшую на его ребенка бродячую собаку. И, что особенно интересно, защищают ту самую убитую собаку те же самые люди, которые защищают Химкинский лес.

То есть мы имеем дело с полной шизофренией, переходящей в неприятные вещи. Смотрите сами. Существует некая экологическая проблема, касающаяся совершенно небольшой группы людей – нескольких десятков тысяч жителей Химок и их окрестностей. При этом большинству жителей Москвы строительство дороги через Химкинский лес выгодно, потому что ущерб экологии умозрительный, а выигрыш в коммуникации – серьезный и очевидный. Ну, вот возьмите, к примеру, хотя бы меня. До сегодняшнего дня я понятия не имел, где находится Химкинский лес, однако по Ленинградскому шоссе ездил неоднократно, каждый раз проклиная и дураков, и дороги, и даже политическое руководство нашей страны. Ну а как не проклинать политическое руководство, когда шоссе до мятежного Киева вполне пригодно для взлета широкофюзеляжных авиалайнеров, а шоссе до второй столицы, восставшей с колен, с трудом проходимо даже на велосипеде? Двухсоткилометровая пробка из длинномерных фур от Вышнего Волочка до Новгорода – обычное дело!

Но живущие подле того самого леса пребывают в полном собственном праве. Если бы кто-то попробовал вырубить лесополосу рядом с моим дачным участком, я бы наверняка восстал бы и потребовал бы лесополосу не вырубать. Не знаю, правда, поддержали бы мое требование Боно и Юрий Шевчук. Но ведь требования защитников Химкинского леса (массива, значимого не более чем лесополоса возле моего участка) Шевчук поддержал. Так у них, у звезд, принято: ирландец Боно защищает леса Амазонки, а питерец Шевчук защищает Химкинский лес.

Казалось бы, все понятно. Обычная экологическая история, обычное участие в ней звезд рок-н-ролла, обычный для подобных историй среднего пошиба медийный резонанс.

Как вдруг случается невероятное. Откуда ни возьмись нарисовываются молодые, выглядящие вполне себе успешно люди, которые нападают на администрацию города Химки, бьют там стекла и раскрашивают стены  разными надписями. И третьеразрядная, никому кроме жителей Химок не интересная экологическая проблема вдруг становится проблемой политической. Проблемой, связанной с террористическим нападением на орган муниципальной власти.

Вот скажите мне откровенно – такое развитие событий нужно защитникам Химкинского леса как таковым? Погром Химкинской администрации может способствовать решению вопроса о вырубке? Нет, не может. И репутация погромщиков соратникам Евгении Чириковой совсем ни к чему. Потому что погром означал бы «последнее прости», некий акт сдачи леса, проявление отчаяния от невозможности изменить ситуацию.

То есть вряд ли погром городской администрации устроили защитники леса. Тогда напрашивается вопрос: кто его устроил? А главное, зачем? Ну, мы как бы знаем, что устроили его некие «анархисты и антифашисты». Но это техническая подробность. Футбольные фанаты тоже вряд ли нападают на офисы политических  организаций от того, что они – футбольные фанаты. Так и «антифашисты с анархистами» (такие же простые уличные хулиганы, как и футбольные фанаты) являются лишь инструментом, дубиной в руках заказчика.

И вот здесь, на конце седьмой тысячи знаков, мы подходим к самому главному. Кто тот заказчик, который проплатил погром химкинской администрации?

Заказчиков может быть двое. Условный Кремль и условный антиКремль. Условному Кремлю конвертация местной экологической проблемы в политическую проблему Москвы нужна, скажем так, вряд ли. И пусть бы себе экологи и дальше ложились под бульдозеры в Химках. Подавляющее большинство москвичей это не интересовало. И вдруг – стало интересовать.

Вообще людей в России политические проблемы не интересуют. Крупные выступления, которые мы видели в последние годы, всегда были связаны исключительно с деньгами. С тарифами на ЖКХ, с пошлинами на иномарки, с транспортным налогом. С монетизацией льгот, наконец. А поскольку в Москве денежных проблем, в общем, нет, то и выступлений здесь никогда не было. До тех пор, пока кто-то неглупый не догадался превратить совершенно неважную для Москвы проблему Химкинского леса в проблему, за решение которой вписались звезды первой величины. А где звезды – там толпы. А где толпы – там, разумеется, политические требования. Такого в центре Москвы уже много лет не было. И вряд ли условный Кремль сильно рад этому происшествию.

Так что стрелки как-то сами показывают в противоположную сторону.

И Химкинский лес здесь, поверьте, совсем ни при чем.