Андрей Архангельский: Всюду Ржев

Называть сражения под Ржевом «неизвестными» – все же преувеличение: кто хотел – знал. Называть это «битвой» тоже не совсем правильно: в основном – позиционное сражение (длившееся почти 14 месяцев).

Открытие фильма – в другом ракурсе взгляда на войну.

Пивоваров, собственно, еще раз напомнил о том, как мы воевали в 1942-м: несмотря на беспримерное мужество и героизм, глупость тоже была порой беспримерная

Нас вначале приучали к тому, что война состояла из героических оборон и героических наступлений. Позже, в 1990-е, мы узнали, что были трагические поражения и отступления – но они тоже носили характер События, грандиозного в своей трагедийности. И нам казалось, что вся война была нечто трагически-героическое, но непременно – грандиозное.

Пивоваров – со всей своей сдержанностью, мягкостью и даже некоторой отстраненностью – предлагает некий третий взгляд на войну – как на неграндиозное. Не величественное – хотя и трагическое. Повседневное войны, кежуал, так сказать. Труд войны, ее плоть и суть – то, из чего она и состояла в основном: долгое, засасывающее, абсурдное, даже со стратегической точки зрения – бессмысленное перемалывание людей. Один большой «бой за безымянную высоту», «за шесть деревьев»: взяли высотку, потом немцы ее взяли обратно. Потом – опять мы. И так неделями, месяцами. Ни славы, ни почестей, одни трупы.

И судьба таких сражений – быть упомянутыми в учебниках одной строчкой: «…несмотря на… так и не удалось…»

Ржевские сражения важны, однако, для понимания самой природы, ритма Великой Отечественной войны: на примере чего-то статичного, долговременного проще уяснить закономерности, выявить норму, средне-типичное – если эти слово вообще применимо к войне.

Самое ведь главное в фильме не то, что ТАК воевали под Ржевом: дело в том, что ТАК везде обычно воевали, по крайней мере еще весь 1942 год. Ржев, если можно так сказать, – квинтэссенция 1942 года, действующая модель масштабом 1:10. Недаром в фильме и прием реконструкции событий не смотрится пошло или надуманно – с актерами драмтеатров, играющих Жукова или Конева, имитирующих раздражение или ярость военачальников…

Только неофиту может показаться, что под Ржевом в 1942-м происходило нечто исключительное и невероятное. Человек же, знающий об истории войны чуть больше, во время фильма постоянно ловит себя на мысли, что все то же самое, наподобие дурного сна, повторялось в течение всего 1942 года – и в центре, и на севере, и на юге. И во время печально известного прорыва под Волховом со 2-й Ударной армией генерала Власова; и во время Изюм-Барвенковской операции 1942 года, о которой известно, пожалуй, еще меньше, чем обо всех ржевских; и на Керченском полуострове, где «геройствовал» Мехлис…

Все – везде – одно и то же: в спешке, с крайней самоуверенностью подготовленное наступление; недооценка сил противника, слабая артиллерийская, а также инженерная поддержка (это вообще – главный бич, преследующий нас с начала войны); отсутствие связи, плохо налаженное снабжение; плохое взаимодействие между различными родами войск. Огромный пробел в тактике – все штурмуется в лоб, как в Гражданскую войну, как в Финскую, как в 1941-м; о маневре, о котором завещал помнить Суворов, о возможности обхода укрепленных участков командиры как будто не знают.

И, как следствие, – везде одинаковые итоги: немцы подсекают во фланг и тыл, перерезают танковыми клиньями коммуникации, создавая угрозу окружения. Верховное командование продолжает гнать вперед (приказы Ставки не соответствуют реальной обстановке, которая уже сто раз изменилась), после чего наши войска оказываются в закономерной ловушке: в полу- или полном окружении, теряя или бросая технику, оставшуюся без горючего. Дезорганизованы, без боеприпасов, без командиров, без поддержки с воздуха – выходят небольшими группами из окружения, попадая в плен или погибая. И все это с закономерностью шахматной игры повторяется почти всю весну и лето 1942 года.

Называть сражения под Ржевом «неизвестными» – все же преувеличение (фото: lenizdat.ru)

Причем в сравнении с трагедиями 41 года то, что происходит под Ржевом, например, – еще полутрагедия: в стратегическом, конечно, смысле, а не в человеческом. В 1941-м, бывало, гибло и по четыре, и по пять армий за раз, то есть целыми фронтами – вспомним Белосток, Киев, Вязьму, а в 42-м – Крымский фронт. И судьба генерала Ефремова типична; сколько было таких генералов, разделивших судьбу своих солдат.

И наконец, эта ужасная фраза бывшего немецкого офицера – «их (русских) гнали на убой, как скотов»: ее повторяли, увы, все немцы – от солдат до военачальников, с самого начала войны, во всех воспоминаниях и свидетельствах.

Пивоваров, собственно, еще раз напомнил о том, как мы воевали в 1942-м: несмотря на беспримерное мужество и героизм, глупость тоже была порой беспримерная. Но об этом, кажется, столько сказано и написано, что общеизвестно – не так ли?

Однако, судя по реакции на фильм, многие опять заново открывают для себя «такую войну».

Для большинства это опять откровение, хотя об этом говорили и писали с середины 1980-х до конца 1990-х. Отсутствие коллективной исторической памяти – это когда приходится одно и то же повторять каждые 10 лет, потому что ничего не закрепляется, все проваливается в черную дыру забвения.

Слышатся и другие, знакомые голоса – что это клевета и поклеп на нашу армию и диверсия чуть ли не идеологическая:

«Обгадить советского солдата в день Красной армии».

«Я считаю, что представление наших дедов баранами, погнанными на убой, – мерзость. Голодали, воевали, гнили в болотах, замерзали – и делали свое дело. Зачем же из них делать зомби, бессмысленно лезущих на колючую проволоку под пулеметным огнем?»

«Ушат говна, вылитого на головы ветеранов».

«На НТВ будет о том, что кровавый режим взял и всех убил – просто так, ни за что, как это он обычно делал. То есть предки не за Родину сражались, а просто были отправлены на убой».

«Очередное обливание грязью отечественной истории».

Это пишут люди весьма молодые, но опять-таки испорченные – испорченные новейшей кинопропагандой – фильмами, в которых Сергей Безруков в красиво испачканной гимнастерке побеждает врагов, многократно превосходящих его в живой силе и технике. Немцы в таких фильмах опять глупы и схематичны, а наши актеры столь неубедительны, что путаешься – это они себя играют, как всегда, или все-таки «про войну»?

Выросли опять люди, воспитанные в духе победительской рекламы пива – сыто-довольные собой и историей своей родины, которая им представляется в виде огромного кремового торта; если вдруг этот торт начинает сочиться кровью, им кажется, что это клевета и поклеп «либерастов».

Коллективное сознание общества – как у младенца: нужно – в который раз – расчищать завалы сознания.

То, о чем говорит Пивоваров, – опять ликбез, опять азы: что советский солдат в войну хуже экипирован, вооружен, накормлен. Что русские плохо воюют большими массами, а вот небольшими маневренными группами, отрядами – гораздо лучше (что доказал и Сталинград – а просто начальников меньше и на всякие согласования и утверждения не тратится драгоценное время). Что русский солдат примерно до конца 1942 года еще малоинициативен, пропесочен и запуган пропагандой, что командиры друг на друга сваливают ответственность вместо того, чтобы принимать решения.

То, о чем рассказано в фильме, – это еще далеко не вся правда о войне.

Полная правда о той войне не укладывается в сознании – как и количество жертв. Однако, если мы все же победили, ничто не мешает признать и трагедию войны – своей, ведь значимость Победы оттого не умаляется нисколько, даже если цена ее с каждым годом возрастает.