Кирилл Бенедиктов: Жить в эпоху перемен

Наверное, можно нас всех поздравить.

Человек ведь такая скотинка – всегда надеется на лучшее. И грех не использовать это качество в интересах бизнеса

До Нового года осталось меньше недели, и сенсаций от этих последних дней 2009-го ожидать, к счастью, не приходится. Отгремят новогодние корпоративы, и жизнь в стране потихоньку застынет, как убранное в холодильник желе. На дорогах наконец-то станет меньше машин. Кто-то решит обмануть зиму и улетит на две недели к ласковым южным морям. Кто-то уедет на дачу и будет топить камин припасенными за лето дровами. А те, у кого нет ни дачи, ни денег на билеты в теплые края, будут смотреть телевизор и радоваться возможности не ходить на работу аж до 11 января.

Это маленький зимний рай.

Потом, разумеется, придется возвращаться к привычной жизни. Девушки с бронзовым тайским загаром будут неуютно кутаться в шубы на заснеженных московских улицах. Любители загородного комфорта будут скрипеть зубами и материться в бесконечных столичных пробках. Рабочие будни неизбежно придут на смену даже самым долгим праздникам.

Но это будет потом. А сейчас – все еще впереди. Пока еще на календаре-2009 осталось несколько необорванных листочков.

Хорошее время для того, чтобы оглянуться назад и подвести итоги.

Старое китайское проклятие зацитировано до такой степени, что повторять его лишний раз кажется даже неприличным. Но уходящий год был годом перемен, и от этого факта отвернуться невозможно. Как говаривал один классик, факты – упрямая вещь.

Вспомним декабрь 2008 года. Кризис, бушующий по обе стороны Атлантики, угрожал самому существованию мировой экономики. «2009-й будет очень тяжелым годом», − пророчил директор МВФ Доминик Стросс-Кан. Авторитетное международное агентство Fitch Ratings предрекало самую суровую со времен Второй мировой войны рецессию.

«Восстановление активности на Западе начнется не раньше середины следующего года при условии господдержки реального сектора, а небольшой годовой рост будет зафиксирован только в 2010 году», − считали аналитики Fitch.

Но что там голые цифры, что прогнозы западных экспертов? Вряд ли кто-то забыл ощущение, с которым провожали 2008-й – последний из череды «тучных годов».

Стабильность, уверенность в завтрашнем дне, возможность планировать будущее для себя и своих детей – все это, казалось, остается в прошлом. Впереди чернело неопределенное будущее, заглядывать в него не хотелось. Даже бой курантов звучал как-то зловеще.

И экономисты, и политологи, и философы, и писатели, и домохозяйки, и люди с улицы – все они боялись 2009 года. Было проведено немало соцопросов, каждый из которых показывал одну и ту же картину – люди испытывали страх перед будущим. Один из наиболее объективных критериев – индекс потребительской уверенности, отражающий не отвлеченные, а самые что ни на есть «шкурные» настроения населения – упал в первом квартале 2009 года на 35% по сравнению с уровнем первого квартала 2008 года.

Переводя язык статистики на простой русский – больше трети населения страны находилось в состоянии, близком к панике.

Массово разорялись олигархи. Дерипаска потерял на кризисе $34 миллиарда, оставшись при этом на 10-м месте российского списка «Форбс». Небезызвестный Петя Листерман рассказывает, что некоторые богачи, которых он раньше возил в Куршевель, теперь работают у него водителями. Впрочем, большая часть миллиардеров все-таки отделалась легким испугом.

Нашлись, разумеется, люди, которые решили сделать на кризисе свой маленький гешефт. Бывший начальник департамента социального развития в правительстве РФ, а ныне член правления Института современного развития (ИНСОР) Евгений Гонтмахер опубликовал в «Ведомостях» замаскированную под экспертный сценарий страшилку «Новочеркасск-2009». По расчетам Гонтмахера, социальные выступления, вызванные кризисом, начавшиеся в одном конкретном городе Н-ске, должны были спровоцировать массовые волнения по всей стране.

Самое забавное в этой истории – как раз личность Гонтмахера. Потому что за несколько лет до кризиса, в 2003 году, в большом интервью, опубликованном в журнале «Отечественные записки», Гонтмахер – в тот момент чиновник правительства – утверждал, что видит «цивилизованный выход из ситуации» в высвобождении максимального количества людей из бюджетной сферы. «До трети из нынешних 15 миллионов бюджетников, по моим оценкам, там не нужны». Не нужны учителя («количество учителей можно спокойно сократить, по крайней мере, можно их столько новых не готовить»), врачи («колоссальное число лишних коек и привязанных к ним лишних врачей»), работников культурной сферы («существует избыток оставшихся нам от советской поры клубов, музеев. Конечно, Россия – страна очень высокой культуры, но надо жить по средствам»).

И вот спустя шесть лет Гонтмахер, недоумевавший, «зачем эти несколько миллионов человек пришли в бюджетную сферу, вместо того, чтобы работать?», наконец, догадался, для чего нужны эти люди. Для того ведь, чтобы в ситуации кризиса стать той самой социальной волной, которая сметет казавшуюся такой прочной вертикаль власти! Теперь симпатии Евгения Шлемовича были полностью на стороне ушибленных кризисом бюджетников!

Надо ли пояснять, что к духовной эволюции самого Гонтмахера эта «смена вех» никакого отношения не имела? Просто ИНСОР и окормляемые им либералы пытались выгрызть себе место у кормушки, усилив влияние на нового президента.

Волнения в моногородах действительно случились. Самый известный инцидент – Пикалево – был быстро и эффективно купирован вмешательством премьер-министра.

Политика руководства страны – использовать отложенные в кубышку сверхдоходы от продажи нефти и газа для поддержки социальной стабильности – в 2009 году себя оправдала.

Революции в стране – к большому огорчению либералов − не случилось.

Да и вообще ничего страшного, вопреки прогнозам экспертов и пророчествам политологов, не произошло.

Не захлестнула улицы больших городов армия безработных. Даже лишившиеся работы гастарбайтеры не все поголовно вышли на большую дорогу, как предрекали пессимисты. Прежде всего потому, что спрос на услуги гастарбайтеров если и упал, то незначительно.

Хитрые работодатели смекнули, что увольнять таджиков и молдаван необязательно – достаточно просто «временно» не платить им зарплату. С туманной формулировкой – «до улучшения экономической обстановки в стране». Человек ведь такая скотинка – всегда надеется на лучшее. И грех не использовать это качество в интересах бизнеса.

Вспыхнувшая было в начале 2009 года эпидемия самоубийств из-за невозвращенных кредитов быстро пошла на спад. Уже весной стреляться и выбрасываться из окон стали гораздо реже. А летом неожиданному сюрпризу обрадовались турфирмы – выяснилось, что кризис отнюдь не отбил у наших соотечественников вкуса к дорогому заграничному отдыху. А когда осенью не случилось обещанной серьезными дядями из Минфина второй волны кризиса, связанного с кризисом неплатежей, стало окончательно ясно, что на этот раз вроде бы пронесло.

Согласно последним опубликованным соцопросам, 20% наших соотечественников считают 2009 год самым трудным за последние 12 лет (еще 12% считают, что «дефолтный» 1998-й был тяжелее). При этом, несмотря на все материальные сложности, 48% граждан России «очень надеются», что следующий год будет лучше уходящего. «Думают», что 2010 год будет «не хуже» − 19%. А еще 9% не сомневаются, что 2010 год будет «безусловно, лучше», чем тот, который мы провожаем.

Это, пожалуй, самый главный итог 2009 года – новая надежда.

Мы прожили один год эпохи перемен.

Проживем и еще один.

Никто не обещает, что 2010-й будет легким годом. Кризис, в сущности, никуда не делся – просто схлынула волна истерии, утихли вопли о крахе мировой экономики, слегка приуменьшили свои аппетиты могущественные транснациональные корпорации. Но ущербность мировой финансовой системы, ставшая очевидной в прошлом году, никуда не делась. И доллар из Зеленого Великана все больше и больше трансформируется в бодренького старичка на каталке, которого с одной стороны толкает локтем в бок респектабельный господин европейской наружности, а с другой молча теснит плечом вежливый китаец с непроницаемым лицом.

Что же касается России, то ожидаемой модернизации здесь так и не произошло. И хромающая стабильность-2009 – вовсе не результат мудрой антикризисной политики правительства. Просто накопленных за годы нефтяного процветания резервов хватило на то, чтобы удерживать рубль и аккуратно выплачивать пенсии пенсионерам.

Нас, конечно, спасло то, что цены на нефть не рухнули до $30 за баррель, как пугали в конце прошлого года аналитики. Все-таки $76 за баррель – это уровень 2007 года. Но спасение может оказаться и проклятием.

Когда в мае 2008-го цена за баррель достигла $135, Запад по-настоящему испугался. Не случайно победу в Пятидневной войне многие американские эксперты объясняли именно сверхдоходами от продажи российской нефти.

Сложно избавиться от ощущения, что цены на нефть в июле − августе 2008-го начали опускать искусственно – чтобы прервать процесс стремительного усиления России. Усиления, которое можно сравнить с мгновенными результатами у культуриста, принимающего стероиды – рельефные мышцы, победы на соревнованиях, но только в случае регулярного приема препаратов.

Уронив цены на нефть (технически это сделать совсем несложно – сошлюсь на статью покойного Егора Гайдара «Российский бюджет и нью-йоркский брокер», где механизм регулирования нефтяных цен прописан очень подробно), Запад добился ослабления России, но для мировой экономики это оказалось не слишком удобно. Поэтому цены снова подняли – на безопасный уровень в коридоре от $70 до $80 за баррель, при котором Россия, с одной стороны, не может тратить много денег на перевооружение армии, с другой – не имеет достаточно стимулов для модернизации своей экономики.

В прошлом году много говорили о том, что зависимость от сырьевой экономики – это главный тормоз на пути модернизации. И что только преодолев эту зависимость, мы сумеем вырваться из ловушки экстенсивного развития, в которой находимся как минимум с шестидесятых годов прошлого века.

Так вот – в 2009-м эту зависимость преодолеть не удалось.

Но рано или поздно – придется.

И когда это время наступит, перемены уходящего года покажутся нам легкой разминкой перед настоящим боем.

А пока оно не наступило, давайте веселиться на корпоративах, готовить оливье и открывать шампанское.