Андрей Манчук Андрей Манчук Почему американские студенты захотели назад в СССР

Современная американская реальность проигрывает советскому прошлому по целому ряду важных показателей. Судя по результатам соцопросов, сегодня эта мысль овладевает умами многих образованных тинейджеров в университетских кампусах США.

9 комментариев
Сергей Миркин Сергей Миркин Борьба с коррупцией на Украине направлена против мира

«Антикоррупционная ветвь власти» Украины, служа интересам глобалистов, напоминает лекарство от болезни, которое может причинить организму больший вред, чем болезнь. Через преследования политиков она проталкивает линию продолжения противостояния Украины с Россией.

0 комментариев
Тимофей Бордачёв Тимофей Бордачёв Договориться мировым державам будет сложнее, чем в Ялте

Современные руководители самых важных держав планеты находятся в намного более сложном положении, чем их предшественники в прошлые столетия на Венском конгрессе или Ялтинской конференции.

6 комментариев
22 декабря 2005, 17:50 • Авторские колонки

Олег Кашин: Ходорковский, настоящий и придуманный

Заключенный читинской колонии Михаил Ходорковский* сломал швейную машину, за что получил первое за время отбывания наказания взыскание от администрации колонии.

Все-таки было что-то в этой новости такое, что заставило остановить на ней свой взгляд и задуматься: черт подери, что же это такое творится?

Новость, растиражированная информагентствами, сводилась к тому, что заключенный читинской колонии Михаил Ходорковский*, который вот уже два месяца каждый день шьет в специальном цеху рукавицы, сломал швейную машину, за что получил первое за время отбывания наказания взыскание от администрации колонии. Адвокат Падва, в свою очередь, поясняет, что Ходорковский делал все по правилам, и взыскание на него наложено несправедливо.

Эту картинку несложно представить: вот стоит человек в ватнике и специальных, в таком же цеху пошитых, штанах. На нагрудном кармане – номер. Человек шьет рукавицы. Строчит на машинке. Машинка ломается. Человек идет к мастеру, мастер матерится в ответ, потом приходит конвойный, тоже матерится.

Два года, проведенные Михаилом Ходорковским в заключении, полностью уничтожили существовавший до 2003 года образ олигарха, менеджера, симпатичного интеллектуала

Если описывать эту сценку средствами искусства, то лучше всего подойдет какой-нибудь наивный жанр – или лубок, или песня в формате радио «Шансон». «А на Большой Димитровке смеется прокурор, очень его радует суровый приговор».

Два года, проведенные Михаилом Ходорковским в заключении, полностью уничтожили существовавший до 2003 года образ олигарха, менеджера, симпатичного интеллектуала с седеющим ежиком волос или - кому как больше нравится - прожженного мошенника с хитрым выражением лица. Вместо него появился новый, гораздо более неестественный, из бульварной литературы образ – то ли печального узника, то ли веселого сидельца. Статьи, регулярно публикуемые в разных СМИ за подписью Ходорковского, сделали картину еще более яркой – формально один и тот же человек то призывал своих единомышленников подчиниться воле народа, избравшего Путина президентом, то обращался к тем же единомышленникам с призывом свергать «путинщину». Плюс – детективная история с этапированием в Краснокаменск. Эпическое путешествие жены Ходорковского в колонию. Теперь вот эта история со сломанной швейной машиной. Можно констатировать рождение нового образа Ходорковского – образа фольклорного героя, кладезя мудрости и эталона наивности одновременно. Рискну прогнозировать – еще несколько месяцев мелькания тюремных баек на лентах новостей, и Ходорковский станет героем анекдотов. Тем более что он им уже становится – например, «если Путин пойдет на третий срок, Ходорковский пойдет на второй».

Главный анекдот о Ходорковском тоже уже придуман. Это не просто анекдот, это роман-анекдот, как у Войновича про Ивана Чонкина. Называется «Узник тишины», автор – журналист Валерий Панюшкин*. Книга за короткий срок сделалась весьма популярной, что называется, «вся Москва читает».

Михаил Ходорковский и Платон Лебедев на скамье подсудимых
Наверное, ее действительно стоит прочитать. Главное – не относиться к ней как к серьезному документальному исследованию. Простой пример – в самом начале Панюшкин цитирует интервью Владислава Суркова журналу «Шпигель»: «Либералы не связывают с Россией своего будущего, а думают только о том, как бы из России уехать». Простой поиск в Интернете (несколько кликов мышкой) позволяет убедиться, что ничего подобного Сурков ни в интервью «Шпигелю», ни в любом другом из немногочисленных своих публичных выступлений не говорил. Вывод из этого казуса может быть только один: если Панюшкин фантазирует в таких необязательных для фантазий случаях, как интервью Суркова, то кто сказал, что он говорит правду в других, менее однозначных ситуациях? В конце концов, никто уже не проверит, какого цвета небо нависало над Антоном Дрелем в то октябрьское утро, когда адвокату сообщили об аресте его подзащитного.

Книга Панюшкина, однако, ценна совсем другим. Это как в деревнях после смерти Ленина рождались легенды об истинном значении Мавзолея: Ленин, по версии сказителей, ночами встает, ходит по стране, смотрит, как люди живут. Утром опять ложится в свой хрустальный гроб. Или как на старинных иконах Бога-отца наивные иконописцы изображали бородатым старичком в валенках. «Почему в валенках, где вы видели Бога в валенках?» – «А без валенок вы его видели?!»

Книга Панюшкина – это вершина либерально-интеллигентской мифологии о Ходорковском, наивысшее достижение искусства создания образа того Ходорковского, который нужен людям. Скрупулезное описание героя сладких снов среднестатистического шестидесятника - снов советского неудачника, который, получая в своем никчемном НИИ сто двадцать рублей за разгадывание кроссвордов с девяти до шести с перерывом на обед, мечтал, как сказал бы советский поэт, «о мире, в котором играют в теннис, пьют оранжад и играют в теннис». Описание мечты либерально ориентированной предпенсионной дамы, мечтающей, чтобы на месте недотепистого мужа оказался, как сказала бы одна известная журналистка, богач и красавец с доброкачественными генами. Этот образ и не должен иметь ничего общего с реальным Ходорковским, да и кому он нужен, этот заключенный, – Чита далеко, а сидеть Ходорковскому еще долго. Образ же его, до неприличия неестественный, нечеловеческий даже – он помогает жить всем несчастным людям точно так же, как помогает кому-то доктор Курпатов, кому-то Кашпировский, а кому-то и вовсе Грабовой. Пускай помогает, невелика беда.

* Признан(а) в РФ иностранным агентом