Юрий Мавашев Юрий Мавашев Какое наследство оставит Эрдоган, если уйдет

Специалисты по Турции отмечают, что 44-летний сын президента Турции Эрдогана Билал становится все более заметной политической фигурой. Вероятно, именно ему Реджеп Эрдоган хотел бы передать власть. Наследство будет не таким уж простым.

0 комментариев
Геворг Мирзаян Геворг Мирзаян Зеленский согласится на мир лишь при нескольких условиях

До тех пор, пока у Зеленского будут инструменты сопротивления, будет стабильный тыл и сильный фронт, он будет продолжать войну и отказываться от любых сущностных переговоров с Россией.

11 комментариев
Тимофей Бордачёв Тимофей Бордачёв Почему Иран не развалится, а США будет все равно

Геополитическое положение Ирана всегда было крайне уязвимым. Это определяет политическую культуру Ирана – страны гибкой, но крайне устойчивой в исторической перспективе.

10 комментариев
17 июня 2015, 17:41 • Клуб читателей

Испанцам в США такое и не снилось

Алексей Остальцев: Испанцам в США такое и не снилось

Во Флориде, где я сейчас нахожусь, латиносы и испаноговорящие составляют половину населения. Они живут здесь со времен Колумба. Никому не приходит в голову ограничивать свободу языка. Я объяснил им ситуацию на Украине.

В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Алексея Остальцева о том, что случилось бы, если США проводили репрессии по отношению к испаноязычным гражданам, как это делает Киев по отношению к русскому языку.

А потом выползет какой-нибудь историк и заявит, что все испанцы в Америку «понаехали

Когда я объясняю своим испаноговорящим американским знакомым ситуацию на Украине, то использую простую аналогию.

– Представьте, что завтра Обаму выгонят из Вашингтона в Канаду, а в Белом доме объявит себя президентом какой-нибудь Маккейн.

Представьте, что завтра американский Сенат захватят члены ку-клукс-клана и пройдут по Вашингтону с факельными шествиями, сжигая чучело Сервантеса.

То, что первыми законами нового президента и парламента станет запрет на мексиканские сериалы, изъятие из библиотек испанских книг, запрет проката фильмов на испанском, сокращение испанских школ. А послезавтра Мексику объявят главным врагом США и посольство Мексики закидают зеленкой и яйцами.

Ну и как вам такое? Люди молчат в потрясении. А я продолжаю.

– Представьте, что новый президент объявит английский единственным государственным языком. Испанский перестанут преподавать в школах. Учителей, высказавшихся в защиту испанской культуры, будут изгонять с позором.

А потом выползет какой-нибудь историк и заявит, что Колумб открыл Америку на английские деньги и все испанцы в Америку «понаехали»... Все это сейчас и происходит на Украине по отношению к русскому населению!

Люди в шоке.

Во Флориде, где я сейчас нахожусь, латиносы и испаноговорящие составляют половину населения. Они живут здесь со времен Колумба и считают эту землю своей. И никому из американских чиновников не приходит в голову ограничивать свободу языка, изгонять испанский из средней школы, телевидения, кино.

Потому что это называется плохим словом «геноцид». А геноцид ведет к расколу, противостоянию и гражданской войне – всему тому, к чему привели Украину новые власти.

Американское хрупкое единство нации строится на запрете выяснения отношений по языковому, национальному и расовому признаку. Слышали ли вы, чтобы Обама, которого так любит украинский президент, хоть раз произнес порошенковскую мантру «одна страна – один язык»?

Или он, может, хотя бы раз заговорил о превосходстве черной расы? В стране эмигрантов нельзя не уважать или хотя бы не терпеть соседей из других культур. Иначе – Балтимор. 

Украина же как огня боится мультикультурности. Федерализация для украинца – проклятие. Уважение и терпимость к русским – вообще не их конек.

Монокультурная, моноязыковая и сугубо локальная общность – вот куда скатывается многонациональная некогда Украина. Страна замыкается в себе, мельчая извне и изнутри.

Затхлый уголок славянского мира с ущемленным самолюбием и с претензией на мировое признание. И в этом углу Украина простоит ближайшее десятилетие. Сама захотела!