Министерство иностранных дел Судана заявило, что беспилотники с территории Эфиопии в последние дни неоднократно нарушали суданское воздушное пространство. «Правительство Судана отслеживало проникновение беспилотников с территории Эфиопии, которые наносили удары по объектам внутри Судана. Мы осуждаем и отвергаем данное враждебное поведение, которое представляет собой вопиющее нарушение суверенитета Судана и откровенный акт агрессии против суданского государства», – подчеркивается в соответствующем сообщении.
Суданское правительство предупредило Аддис-Абебу, что оставляет за собой право «применять различные средства и методы» для защиты суверенитета и территориальной целостности страны и противостояния нападениям. Власти Эфиопии пока не прокомментировали заявления МИД Судана. Ранее власти Судана обвиняли Эфиопию в поддержке повстанцев из так называемых Сил быстрого реагирования (СБР).
Перспектива еще одной новой войны в Африке снова стала реальностью. Вообще в последние недели в разных регионах Черного континента по различным причинам стали оживать ранее затухшие или приглушенные конфликты. Например, не прекращается «закамуфлированная» война в районе Великих Озер, где экспансия тутси уже почти официально стала межгосударственной войной (ДР Конго против Руанды или в другой трактовке – Руанда против всех вокруг).
Произошло вооруженное столкновение на западе Африки между погранчастями Сьерра-Леоне и армией Гвинеи. Между этими странами толком не определена государственная граница, а на некоторых старых картах, которыми с удовольствием пользуются гвинейцы, линия разграничения передвинута вглубь современной территории Сьерра-Леоне, как ее понимают в Монровии.
Конфликт пока закончился за явным преимуществом Гвинеи. Погранзастава сьерралеонцев была целиком взята в плен и привезена в столицу Гвинеи Конакри. Вернули пленных только через несколько дней после того, как Сьерра-Леоне запросила мира. Силы сторон настолько неравны, что в Сьерра-Леоне даже и не думали активно сопротивляться, хотя для формальности местный МИД и выступал с заявлениями.
Напряженность также отмечалась по границам Кении и Танзании, вокруг бывшего Сомали, разорванного на несколько конфликтующих квазигосударств, на севере Мозамбика, где бродят по джунглям исламисты, на северной границе Того, в Нигерии, куда прибыла сотня американских инструкторов, по границам стран Сахеля, между Камеруном и Нигерией, между ЦАР и Южным Суданом, в котором, в свою очередь, бушует разрушительная гражданская война. И наконец на границах Судана – на северо-западе с Чадом и на юго-востоке с Эфиопией.
Конечно, у каждого конкретного конфликта есть свои собственные причины. Значительная их часть связана с колониальным прошлым, в частности с проведением границ «по линейке» без учета этнических и экономических реалий на земле. Примерно такая история случилась и на границе Эфиопии и Судана.
В спорном районе Аль-Фашака (в другой арабской огласовке аль-Фушка) точная линии границы никогда не была определена.
Англичанам, которые в колониальные времена управляли Суданом, не удалось договориться с императорской Эфиопией, и договор о разграничении подписан не был. Район физически контролировался Британией, но жили там эфиопы-амхара, считавшие себя сперва подданными императора, а затем гражданами Эфиопской федеративной республики. Более того, район ранее контролировался эфиопской армией – и претензий ни у кого не возникало, хотя на всех картах территория к югу от реки Тэкэзе была закрашена в суданские цвета.
Проблемы начались в 2020 году с началом противостояния федерального правительства в Аддис-Абебе и властей автономного района Тыграй. Народный фронт освобождения Тыграя (НФОТ) требовал все больше власти и уважения, но конфликт из политического и административного быстро приобрел характер межнационального противостояния между доминирующими в стране амхара и тыграями.
По разным подсчетам, только осенью 2022 года в боях погибли около ста тысяч человек, а тыграи настаивают, что в регионе правительственная армия и ополченцы-амхара проводили этнические чистки. В стране была объявлена мобилизация, а НФОТ несколько раз переходил в контрнаступление, нанеся эфиопской правительственной армии ряд чувствительных поражений.
Этот исключительно внутриэфиопский конфликт оказал влияние на соседние страны. Эфиопию поддержала Эритрея, а Судан неформально поддерживал НФОТ, хотя отказывался это признавать.
Пока в спорном приграничном районе спокойно себя чувствовали пастухи и фермеры-амхара и находились части эфиопской армии, никакого приграничного конфликта не было. Но с началом войны в Тыграе армия Эфиопии ушла вглубь страны, и суданские войска заняли спорную территорию вплоть до той границы, которую в первых годах прошлого века нарисовали по линейке англичане. Постепенно суданцы стали вытеснять оттуда этнических амхара, которые в ответ перешли к партизанской войне.
Далее началась естественная для таких конфликтов эскалация. Ситуацию осложняет огромное количество беженцев из соседних регионов. Рядом на глазах распадается и полыхает Южный Судан (хотя с его запасами нефти мог бы неплохо жить), и только оттуда в регион Тыграй и приграничную зону прибыло более 700 тыс. человек.
При этом стоит помнить, что в самом Судане уже два года идет гражданская война между правительством Вооруженных сил Судана, которое считается международно признанным, и бывшими Силами быстрого реагирования. ВС Судана занимают восточную часть страны, то есть ту, которая примыкает к границе с Эфиопией.
На фоне гражданской войны Аддис-Абеба неформально поддерживает Силы быстрого реагирования, но это ситуативная позиция, определенная скорее наличием приграничного конфликта, а не какими-то политическими или национальными предпочтениями. Гражданская война в Судане давно уже переросла в войну кланов, и выделить там именно политические позиции сторон не представляется возможным. Просто не любят они друг друга, и помирить их уже давно никто даже не берется.
Весь этот клубок противоречий созревал десятилетиями, но в последнее время быстро стал интенсифицироваться. Эфиопия – один из крупнейших партнеров Израиля в военной сфере, и дроны, бомбящие Судан, почти наверняка израильского производства.
В свою очередь в регионе Большого Африканского Рога на фоне общего там хаоса пытаются закрепиться Турция и некоторые из арабских монархий Персидского залива. Так, Турция строит в Сомали космодром и и недавно перебросила туда танковый батальон (формально старые танки чуть ли не времен Второй мировой войны были переданы сомалийской армии), поскольку участились случаи нападения на турецких рабочих.
В конце декабря прошлого года Израиль официально признал государство Сомалиленд, возникшее на руинах старого Сомали. Это решение осудили 50 стран во главе с Турцией, у которой собственные интересы на Роге, конкурирующие с амбициями Тель-Авива. Израиль подозревают в стремлении создать в Сомалиленде собственные базы, чтобы контролировать с юга вход в Красное море.
Можно предположить, что происходящее имеет прямое отношение и к агрессии США и Израиля против Ирана, и в целом к политической стилистике главы Белого дома. Регион Африканского Рога дестабилизируется быстрее всех просто потому, что он ближе к Ирану, и местную политику происходящее затрагивает в большей степени, нежели, например, конфликты в Сахеле или Западной Африке.
Действия США и Израиля показывают африканцам дурной пример.
Возникает соблазн решить все проблемы одним ударом, тем более что разорванный гражданской войной Судан сейчас не вполне соответствует статусу сильного регионального игрока. Эфиопии же удалось справиться с внутренними конфликтами и с помощью Израиля накопить некоторое количество современных видов вооружений.
Островок стабильности на континенте – южная его часть. Там нет очевидных межнациональных конфликтов или критичных пограничных проблем. Но в целом значительная часть Африки сейчас – это один большой конфликт всех против всех. И усугубляют ситуацию именно внешние игроки, которые своим поведением демонстрируют: делай как я – забудь о законах и правилах. Если ты в состоянии решить вопрос силой, воспользовавшись слабостью давнего конкурента, то это твой шанс. Фактически перед нами главный результат «глобального миротворчества» Дональда Трампа. В Африке он проявляется наиболее ярко в силу особенностей и проблем региона, заложенных еще в колониальную эпоху.