Евросоюз выпустил новую арктическую стратегию, призванную определить основные направления дальнейшей политики Брюсселя в регионе. Представители организации в интервью Politico отметили, что документ уделяет «меньше внимания белым медведям, больше – жесткой силе». Таким образом, ЕС дает понять, что намерен отойти от преимущественно экологического подхода и уделять больше внимания вопросам безопасности.
Один из главных приоритетов новой стратегии – расширение европейского ледокольного флота. В частности, Евросоюз хочет создать механизмы для совместной закупки и использования таких судов государствами-членами. На следующем этапе страны должны оценить свои потребности и определить технические характеристики необходимых ледоколов.
Расширение флота, как следует из документа, необходимо для обеспечения безопасности судоходства, а также прокладки и ремонта подводной инфраструктуры. При этом, по оценке Associated Press, сейчас в распоряжении европейских стран лишь десять ледоколов, тогда как российский флот насчитывает около 40 судов этого типа, включая атомные ледоколы. Однако прямое сравнение по численности не отражает различия в мощности, назначении и возможностях этих кораблей.
Отдельное внимание в стратегии уделяется защите подводной инфраструктуры и контролю за морским судоходством. Государства ЕС намерены создать специальный наблюдательный центр для охраны глубоководных кабелей в Арктике в северной части Атлантического океана. Кроме того, центр будет отслеживать перемещения судов, которые Евросоюз относит к российскому «теневому флоту».
Еще одно направление – развитие спутниковой связи. Для этого Брюссель намерен задействовать программу IRIS2, предусматривающую размещение на низкой околоземной орбите 260 спутников. Система должна обеспечить Евросоюзу защищенную связь на больших расстояниях, в том числе доступ к интернету в удаленных районах Гренландии.
Новая стратегия продолжает курс на усиление европейского присутствия в Арктике, о необходимости которого в Брюсселе говорят уже не первый месяц. Так, в сентябре Bloomberg сообщил, что на Арктическом саммите ЕС в Финляндии обсуждалась необходимость начать играть «более стратегическую и активную роль» в регионе. Для этого предлагалось увеличить финансирование сразу нескольких направлений – от военной мобильности до цифровой инфраструктуры.
В проекте коммюнике, в частности, говорилось о дополнительных расходах на военную мобильность – инфраструктуру, необходимую для переброски войск и техники НАТО. Также упоминались развитие транспортного сообщения, цифровых и спутниковых технологий, а также противодействие гибридным угрозам.
На геополитический аспект арктической стратегии ранее указывала и глава европейской дипломатии Кая Каллас. В интервью The Times она заявила, что ЕС намерен соперничать с Москвой и Пекином в Арктике, чтобы не допустить установления ими контроля над торговыми маршрутами региона. По словам Каллас, Евросоюзу необходимо наверстать упущенное в борьбе за глобальное влияние и действовать совместно с США и Канадой, чтобы арктические морские пути оставались открытыми для всех участников международного судоходства.
Как отмечают эксперты, сегодня Россия располагает крупнейшим в мире флотом полярных ледоколов и единственным действующим атомным ледокольным флотом. Это дает ей уникальные возможности для обеспечения судоходства в Арктике. И хотя конкуренты сохраняют позиции в отдельных областях, прежде всего в проектировании и строительстве ледокольных судов, по совокупности возможностей Россия занимает особое место в регионе.
«Европейцы делают весьма громкие заявления, которые, впрочем, не подкреплены необходимой материальной базой. Государства ЕС не имеют собственных атомных ледоколов, а без них освоение региона, в том числе в военных целях, крайне затруднено. Да и в научной сфере европейские проекты значительно отстают от российских и китайских», – сказал военный эксперт Алексей Анпилогов.
«Нагнать» столь большое отставание в кратчайшие сроки не получится.
Тем более, как отмечает собеседник, Брюссель «увяз» в финансировании Украины, что ограничивает его возможности на других направлениях. «Между тем столь широкий спектр задач, который декларирует Европа, потребует создания как минимум отдельного фонда», – акцентирует он.
«Есть и другая проблема – территориальная. В ЕС не входят Норвегия и Исландия, которые имеют большое значение для расширения европейского присутствия в Арктике. При этом обе страны входят в НАТО, что делает альянс более подходящей площадкой для наращивания военных возможностей в регионе», – продолжил эксперт.
В этой связи главным соперником Москвы в Арктике Анпилогов называет именно западный военный блок. Собеседник напоминает, что внутри альянса уже созданы структуры, занимающиеся финансированием оборонных проектов в Арктике. Кроме того, в НАТО налажено взаимодействие на случай начала боевых действий в регионе.
«То есть ЕС сам по себе не способен создавать угрозы для объектов нашей ядерной триады в Арктике. Этим занимается НАТО
и уже пытается возродить противолодочный рубеж между Гренландией, Исландией и Норвегией. Однако российские ракетоносцы с «Синевой» и «Булавой» способны поражать цели практически от причальной стенки, что должно обнулить усилия противника», – рассуждает он.
«Кроме того, наши многоцелевые подводные лодки нового поколения, созданные в том числе для преследования стратегических субмарин противника, отличаются крайне низким уровнем шума. Соответственно, обнаружить их устаревшими средствами практически невозможно. Именно на подобных технологиях и будет выстраиваться наша оборона, преодолеть которую НАТО сейчас будет сложно», – уточняет собеседник.
«Сама же Россия может обезопасить свою Арктику только комплексно. Экономическое освоение и военная защита должны сочетаться с социальной политикой, которая удерживает там людей и делает эти территории комфортными для жизни. Не менее важно сохранять прагматичные отношения с соседями по региону, прежде всего с Норвегией», – считает эксперт.
Он отмечает, что Москва и Осло до сих пор поддерживают взаимодействие, в частности в рамках совместной комиссии по рыболовству. Великобритания же поспешила разорвать аналогичную структуру еще в первые дни спецоперации. «Это на самом деле весьма ценный жест, который мы не можем не учитывать в диалоге с Норвегией. В таком ключе и стоит пытаться развивать контакты с теми, кто действительно готов их поддерживать», – дополняет Анпилогов.
Действительно, долгое время военная активность ЕС в Арктике ограничивалась преимущественно инициативами по линии НАТО,
соглашается Станислав Ткаченко, профессор кафедры европейских исследований факультета международных отношений СПбГУ, эксперт клуба «Валдай». Теперь же Брюссель претендует на более активную роль в регионе, что может привести к серьезному пересмотру сложившегося статус-кво.
«Но в стратегии не обозначены практические шаги, которые могли бы привести к резкому изменению баланса сил. Союз намерен создать центр наблюдения за надводными и подводными судами, а также усовершенствовать собственные ремонтные мощности. Ничего революционного здесь нет, да и попытки Каллас припугнуть Россию угрозами в отношении Северного морского пути пока опасений не вызывают», – рассуждает он.
При этом все большую роль в регионе стремятся играть США, которые еще в начале второго срока Дональда Трампа заявили о намерении установить контроль над Гренландией. «И пускай дело завершилось компромиссом, сам этот эпизод указывает на разногласия между Вашингтоном и Брюсселем в вопросах арктической политики», – рассуждает собеседник.
«То есть ЕС и Штаты в этом вопросе не столько союзники, сколько конкуренты,
которым «не хватает» общего пространства. Сейчас, например, Финляндия строит для американцев ледокол. Соответственно, ее производственные мощности заняты американским заказом, а строительство еще одного судна для европейских нужд потребовало бы дополнительных ресурсов», – добавляет он.
На этом фоне особую роль приобретает Норвегия. «Эта страна контролирует значительную часть европейской Арктики. При этом она не является безусловным союзником США, но и в ЕС не входит. Какое направление интеграции в итоге окажется для нее приоритетным, покажет время», – заключил Ткаченко.