В Стокгольме Полиция безопасности Швеции (СэПо) представила в суд дело арестованного во вторник, 26 февраля, шведа, обвиняемого в шпионаже в пользу России. Некий гражданин России, который был задержан вместе с ним и которого СэПо называет «сотрудником российской разведки», предположительно, покинул Швецию еще в среду. Еще один персонаж, также задержанный СэПо в ночь со вторника на среду по подозрению в шпионаже, предположительно, к России никакого отношения не имеет, а местные СМИ, связавшие эти два дела, поторопились.
СэПо требует для задержанного заключения под стражу, поскольку, по мнению контрразведки и прокуратуры, он обладает специальными знаниями, которые могут позволить ему уничтожить улики. В итоге подозреваемого заключили под стражу. Его имя не разглашается, но известно, что это 45-летний гражданин Швеции, женатый и имеющий нескольких детей. Он специалист в области высоких технологий, ранее занимался научной деятельностью в одном из шведских технических университетов, публиковал специализированные научные работы. Помимо этого он имеет собственный бизнес и выступает IT-консультантом в ведущих шведских корпорациях.
Шведская контрразведка утверждает, что фигурант поставлял российской разведке секретную и подрывающую безопасность королевства информацию с 1 января 2017 года по прошедший вторник включительно. Со своим куратором из посольства РФ в Стокгольме он якобы регулярно встречался все это время, «прилагая усилия к тому, чтобы быть незамеченным».
Последнее не очень согласуется с обстоятельствами его задержания. Он и некий россиянин были задержаны в самом центре Стокгольма, на Королевской улице, Кунгсгатан, в районе Норрмальме в непосредственной близости от Королевского дворца. Это один из самых престижных и фешенебельных районов города, а встречались они совершенно открыто в ресторане одного из местных ночных клубов. Там они мирно обедали, расплатились и уже собирались уходить, когда примерно в 19.00 в ресторан вломились сотрудники СэПо. По показанию местных официантов несколько (пять–шесть, по разным показаниям) «громил», «гигантских мужчин», окружили их столик, затем вывели их в задние помещения ресторана и принялись обыскивать сумки и личные вещи.
Через некоторое время один из обедавших покинул ресторан. Свидетели описывают его как мужчину «восточноевропейской внешности», который «выглядел смущенным и нервничал». Это и был предполагаемый россиянин, который продемонстрировал дипломатическую карточку, то есть свой иммунитет. Не очень понятно, что именно подразумевали свидетели – местные официанты и служащие ресторана – под «восточноевропейской внешностью», поскольку сами они на 90% либо той же самой, либо азиатской внешности.
На 22-секундном ролике, непонятно кем снятом, фигурируют люди примерно одинаковой внешности, роста и возраста, одетые в привычные для стокгольмской погоды и среднего класса куртки. Один из них несет на плечевом ремне очень объемную дорожную сумку, другой держит в руке обычный для чиновников и менеджеров среднего звена портфель.
СэПо объяснила такое демонстративное задержание в центре города в час пик необходимостью взять с поличным, однако до сих пор не пояснила, нашла ли что-то криминальное в обысканных сумках и портфеле. Косвенным подтверждением может быть только формулировка «работа до вторника включительно», из которой должно вытекать, что шпионская деятельность продолжалась вплоть до момента задержания. Однако пока никаких вещественных доказательств предоставлено не было.
Задержание на Кунгсгатан произвело фурор в шведском экспертном сообществе. Неожиданно выяснилось, что высокие технологии в шпионаже совершенно не обязательны. Встречи арестованного шведа с предполагаемым куратором происходили «по старинке», как бы списанные с классических методов времен холодной войны. Шведские эксперты очень быстро придумали термин «ретрошпионаж», подразумевая под ним классическую агентурную разведку, которую давно похоронили.
«Классический шпион с секретными документами в портфеле» считался, по мнению шведских экспертов, «вымершим видом», и вот опять.
Никаких сложных интернет-коммуникаций или социальных сетей. Старый добрый обед в не самом дешевом ресторане города.
СэПо утверждает, что вела шведского агента чуть ли не с момента его вербовки. Точные даты не называются, но предположительно чуть ли не весь 2018 год. Если все это действительно так, возникает вопрос, насколько были оперативно оправданы личные встречи с агентом. Если возвращаться к термину «ретрошпионаж» (оставим его на совести шведских экспертов), то есть же тайниковые закладки, моментальные передачи и прочая радость времен железного занавеса. Те же скандинавские и англосаксонские спецслужбы не гнушаются изобретательными тайниками типа пресловутого «шпионского камня», а затем напоказ удивляются «устаревшим методам русских».
Личные демонстративные встречи могут быть оправданы только легендой. Возможно, сами обстоятельства знакомства и дальнейшего его поддержания между агентом и куратором были настолько публичными (на приеме, на корпоративном мероприятии), что скрывать их тоже было бы странно. Но и в этом случае все-таки предпочтительным было бы эти встречи прекратить и передать агента другому куратору, ранее с ним вместе на публичных мероприятиях не замеченному. Вербовка и курирование – принципиально разные вещи, и принципиально разные люди выступают в качестве исполнителей этих ролей. Кормить агента в одном из самых известных и престижных мест города – в любом случае не самое лучшее решение.
Исключения возможны только в том случае, если личностные особенности агента требуют, скажем так, максимально внимательного к нему отношения. 45-летний отец семейства, ученый, специалист в области высоких технологий с собственным бизнесом – даже по шведским усредненным параметрам успешный член общества. Но если у него кризис среднего возраста или иные личные проблемы, то это может требовать успокоительных бесед, вынужденного личного контакта на почве разговоров по душам.
Иногда агент настолько проникается доверием к вербовщику или куратору, что постоянно требует личного общения, что чрезвычайно опасно. Таких примеров достаточно, и все они плохо заканчивались. Статус человека требовал и пафосного ресторана. Или же у него на почве все того же возрастного кризиса возникла потребность в подтверждении своего социального статуса такого рода мероприятиями. Дома дети кричат, жена чего-то требует, а тут целый иностранный разведчик комплименты говорит и на Кунгсгатан в ресторан зовет. Такого рода самоутверждение очень раздражает и провоцирует, но в мире шпионажа уязвленное самолюбие и стремление к самоутверждению – очень распространенное явление. Это вообще одни из основных двигателей шпионажа.
Это единственное, чем можно логично объяснить такое удивительное поведение всех фигурантов дела. Разбор полетов наверняка впереди, и неизвестно, какие именно детали привели к столь нелогичному развитию событий даже в рамках «ретрошпионажа». Ничего плохого в этом нет,
агентурная разведка вообще дело непредсказуемое, да к тому же иногда характер добываемой информации таков, что ее не «выстрелишь» за долю секунды из специального устройства, проезжая на трамвае мимо российского посольства.
Другое дело, если вдруг случился «кадровый кризис» и для поддержания связи с агентурой потребовалось личное участие бывшего вербовщика. Просто людей мало. Тогда это уже серьезная структурная проблема. В конце концов, можно просто человека по туристической визе отправить, чтобы он за соседний столик присел.
СэПо ранее утверждала, что ведет еще 10 человек, заподозренных в шпионаже на иностранные государства. Сперва всю эту десятку привязали к «случаю на Кунгсгатан», то есть посчитали их всех «российскими агентами». Но изначально СэПо этого и не утверждала, их опять же неправильно поняли. Той же ночью она отчиталась еще об одном задержании, которое также приписали «российскому шпионажу».
Но это, судя по всему, не так. Шведская контрразведка изобрела собственный уникальный термин – flyktingspionen, который приблизительно можно перевести как «беженский шпионаж». Они даже были вынуждены дать краткое почти словарное объяснение этому новому термину. По их словам, это шпионаж с помощью засланных в Швецию беженцев, которые позиционируют себя как политические эмигранты или критики режима в той стране, из которой они прибыли в скандинавское королевство. По сути, это классический пример «шпиона с холода». На родине человек порывает все привычные связи, меняет образ жизни, иногда превращается в изгоя, входит в контакт с оппозицией, таким образом становится подтвержденным угнетаемым «борцом с режимом» и в этом статусе бежит в Швецию, где быстро получает статус политического эмигранта.
Вот такой вот персонаж и был задержан СэПо в ночь со вторника на среду. О его национальности ничего не сообщается, но это может быть бывший гражданин Ирана или Сирии. К «русской агентуре», тем более к высокотехнологичной ее составляющей, он никакого отношения не имеет. СэПо, скорее всего, сказав «а», намерена дойти до конца шведского алфавита и произвести несколько публичных задержаний.
Что их к тому подвигло – непонятно, но все-таки больше вопросов сейчас должно возникнуть не к самой СэПо (ее поведение – все-таки внутренняя шведская проблема), а к обстоятельствам задержания на Кунгсгатан. Повторимся, что разбор полетов еще впереди.