На саммите Евросоюза, что запланирован на 30 августа, будет, в частности, решаться вопрос о назначении нового председателя Евросовета, или, как его еще называют, президента ЕС (сейчас этот пост занимает бельгиец Херман Ван Ромпей), и нового верховного представителя ЕС по иностранным делам (сейчас это британка Кэтрин Эштон). Во втором случае на должность активно претендует действующая глава МИД Италии Федерика Могерини, но ряд стран выступают категорически против ее кандидатуры. Причина в том, что итальянка, по их мнению, слишком симпатизирует России.
Могерини призывала прекратить насилие с обеих сторон «без всяких предварительных условий», в частности, свернуть АТО и отказаться от идеи штурма Донецка
Собственно, вопрос назначения Могерини обсуждался еще на саммите в середине июля, но тогда ее кандидатуру заблокировали представители Польши, Эстонии и Латвии. Но теперь шансы Могерини выглядят крайне высоко, по крайней мере предпочтительно.
Во-первых, сейчас назначение в МИД ЕС входит в квоту фракции социалистов Европарламента, где Могерини активно поддерживают. Во-вторых, она уже заручилась необходимым большинством голосов, в том числе голосами всех девяти стан ЕС, где сейчас у власти левые (включая Францию). Количество голосов страны ЕС при назначении пропорционально количеству ее населения, правда, существует понятие «блокирующего меньшинства», и противники итальянки еще могут собрать достаточную долю голосов против. Сейчас они, в частности, пытаются заручиться поддержкой президента Литвы Дали Грибаускайте, позиция которой пока не прояснена (зато известна позиция премьера Литвы Альгидраса Буткявичуса – он самый жесткий и последовательный критик итальянки).
Назначение Могерини активно лоббирует ее непосредственный начальник как по правительственной, так и по партийной линии – премьер-министр Италии Маттео Ренци. Этот харизматичный и деятельный 39-летний левак возглавил правительство в феврале этого года, отдав женщинам половину кресел, в том числе, Могерини, которая ненамного старше его самого (41 год) и является членом секретариата правящей Демократической партии. Уже после начала работы кабмина Ренци демократы (которых точнее называть все-таки социалистами) выиграли на родине выборы в Европарламент с фантастическим для этих мест результатом в более чем 40% голосов и продолжают набирать популярность.
Именно Ренци уговорил поддержать свою подопечную канцлера Германии Ангелу Меркель, которую смущала неопытность и молодость Могерини. Однако ее попытка изменить выбор Ренци в пользу одного из «ветеранов» ‒ бывших премьеров Италии Энерико Лета и Массимо Д'Алема (последний, к слову, был фаворитом при избрании на данный пост еще в 2009-м, но тогда европейцы предпочли Эштон) натолкнулась на упрямство и гордость итальянца, который и на Родине предпочитает «делать ставку на молодых». В итоге канцлер, кажется, сдалась. «У нас большой оптимизм по поводу выдвижения Федерики Могерини в качестве верховного представителя ЕС по иностранным делам», ‒ цитирует Financial Times министра по государственному управлению Италии Марианну Мадиа.
Издание также подчеркивает, что критиков «слишком лояльной Кремлю» Могерини несколько успокоило то, что и сам Ренци «смягчил свои возражения против ужесточения политики в отношении России» (прежде он, в частности, был категорическим противником введения санкций и горячим сторонником «Южного потока»). Что до Меркель, у нее, очевидно, нет желания ссориться с Ренци и Олландом еще и из-за поста главы МИД. Немцев куда больше волнует «бюджетное правило» ‒ соблюдение жесткого принципа экономии, который европейским левакам крайне не нравится. В итоге канцлер рассудила, что в случае ее поддержки по Могерини социалисты станут с меньшим пылом вставлять «бюджетному правилу» палки в колеса. Что до критиков из Восточной Европы, им, судя по всему, выделят какой-нибудь «утешительный приз».
У Могерини действительно не слишком большой дипломатический опыт. Вопросами внешней политики она в некоторой степени занималась, будучи депутатом парламента, а также в рамках партийной работы (отвечала, например, за связи родной партии с американскими демократами). Тем не менее она уже не раз продемонстрировала, что по части рассудительности и умению предсказывать события может дать фору многим своим куда более опытным коллегам. В частности, это относится к ее позиции по Украине.
Так, прибыв в украинскую столицу в феврале в составе делегации Парламентской ассамблеи НАТО, итальянка написала в своем микроблоге следующее: «В Киеве, посреди тумана проигранной революции». Почему революция именно «проигранная», она впоследствии разъяснила в одной из своих статей: народ оправданно восстал против коррумпированных властей (напомним, что об этом же говорил Владимир Путин), но это привело к хаосу, а теперь хаос может перерасти в катастрофу. Могерини также подчеркивала, что только одна половина Украины ориентирована на Запад, тогда как другая на Россию, и предупреждала европейцев об опасности гражданской войны, одной из сторон которой станут ультраправые активисты.
Уже после того, как война была в самом разгаре (а соотечественник Могерини – итальянский журналист Андреа Рокелли – убит), министр призывала прекратить насилие с обеих сторон «без всяких предварительных условий», в частности, свернуть АТО и отказаться от идеи штурма Донецка. Заметим, что заявление это прозвучало на фоне того, что США и ряд стран Европы подчеркивали свою полную поддержку операции Киева по усмирению востока страны.
В июле Могерини посетила Москву и, судя по всему, нашла общий язык как с Сергеем Лавровым, так и с Владимиром Путиным. Ранее она не раз говорила, что в отношении России Европе нужно «снизить тон», что санкции против Москвы – мера избыточная и деструктивная, что попытки изолировать Россию обречены на провал, что все проблемы необходимо решать путем диалога, что в случае конфликта с РФ Европа испытает на себе «все его отрицательные последствия». Все это, впрочем, не отменяет того, что общеевропейский консенсус о непризнании воссоединения РФ с Крымом Могерини вполне разделяла и разделяет. Таким образом, в лице Могерини Москва может получить предусмотрительного партнера по переговорам, настроенного в ее отношении вполне дружелюбно и примирительно, а в отношении развития отношений по линии РФ ‒ ЕС – конструктивно. Однако человеческий фактор тут переоценивать не стоит: в том, что касается внешней политики, Евросоюз принимает решение коллегиально, а глава МИД лишь исполняет эту коллегиальную волю.
В этом смысле пост председателя Евросовета также не является определяющим. Кто его займет, пока вопрос, но известно, что Меркель пытается уговорить на это польского премьера Дональда Туска. Вообще в ЕС, судя по всему, складывается традиция, согласно которой, если один пост (президента или главы МИД) занимает сторонник геополитической концепции «старой Европы», второй достается «атлантисту». То есть представителю страны, ориентированной в большей степени на США, чем на линию Берлин ‒ Париж ‒ Рим.
Так было и при предыдущем голосовании. Страны Восточной Европы, а также Британия и Швеция (которые, напомним, крайне негативно настроены к РФ и занимают резко проукраинскую позицию) на пост председателя Евросовета лоббировали бывшего президента Латвии, известную «атлантистку» Вайру Вике-Фрейбергу. Но в итоге «старой Европе» удалось пробить консервативного бельгийца ван Ромпея, а «атлантисты» удовлетворились постом главы МИД. Впоследствии, правда, выяснилось, что назначать туда британку было не лучшей идеей. Да, англичане – хорошие дипломаты, но Лондон в ЕС как бы наполовину – в Шенген и зону евро не входит (и не собирается), ведет свою игру, противится дальнейшей интеграции, льнет к Вашингтону. Более того, нынешнее правительство консерватора Кэмерона в принципе обещало поставить вопрос о референдуме по выходу из Евросоюза в том случае, если Брюссель не согласится на ряд компромиссов. Подписаться под этими компромиссами сейчас предложено Туску, остающемуся наиболее вероятным преемником ван Ромпея. В первую очередь Лондон интересуют изменения в законодательстве о свободном передвижении рабочей силы по территории ЕС. Пережив польскую рабочую миграцию, британцы явно не желают нашествия в страну румын и болгар, на которых с недавних пор стали распространяться все внутренние правила Евросоюза.